В холодных ночах Кейптаунской криминальной полиции, боль до невероятных уровней проникает в сознание. Внутри черепа яркая вспышка и резкий звук — возможно, прикосновение босса или очередное испытание судьбы. Глаза открывает медленно, сквозь боль, и видит озабоченные лица над собой, за которыми — мир голубых небес....
– Антониу, ты еще долго нас тут мариновать собрался? В повестке сказано – одиннадцать сорок пять. На часах три минуты первого.
Широкоплечий американец (как выяснилось – из Лос-Анджелеса, переехал в детстве из Бразилии с родителями) не слишком убедительно изобразил раскаяние:
– Простите, мистер Ли. Небольшая техническая заминка. Старший инспектор О’Лири будет с минуты на минуту.
Отец Джебедайи (командира 102-го взвода, если кто вдруг забыл) достал из кармана пиджака носовой платок и протер окруженную венчиком рыже-седых волос лысину.
– Антониу, мой клиент – занятой человек, у него бизнес, которым нужно управлять. И у меня тоже дел хватает, если ты вдруг не в курсе. Поэтому ровно в двенадцать пятнадцать мы встанем и покинем это душное место. Ибо дольше получаса терпеть вашу неорганизованность закон нас не обязывает.
Тейшейра, судя по выражению лица, хотел было ответить что-то вроде: «Вызовем еще раз, себе же хуже сделаете», – но передумал. Видимо, решил не связываться со стариком Ли. Как-никак отец моего сослуживца – человек в Кейптауне известный и уважаемый, шесть лет был окружным прокурором. Если бы на эту должность можно было выдвигаться больше двух раз – до сих пор был бы, наверное. А теперь вот заместитель председателя городской гильдии адвокатов.
Хотелось бы знать, почему задерживается О’Лири. Пытается выбить меня из равновесия, готовит какую-то пакостную неожиданность или просто задержало что-то никак со мной не связанное? За последние несколько дней старший инспектор успел прийти ко мне аж с двумя судебными постановлениями: первый раз – на записи с камер наблюдения, второй – на взятие смывов с посуды, бара и мойки.
