Валерий Чистов, высокий и крепкий, шагает в гостиничный номер с уверенностью профессионала. Куртка его потертая и рыжего цвета, под лопаткой едва заметна кобура с пистолетом. Темная бейсболка на голове — он просто так двигается, не прячась. В руке — черный кожаный кейс. Сюжет драматичен, атмосфера острого напряжения и тайны висит над каждым шагом главного героя....
А то выбросили бы их, чего всякую дрянь в дом тащить? Камерный запах так въедается, ничем не вытравить.
— Да? — она остановилась. — А вы там были?
— Не был… разве что в армии на губе сидел. Но у меня богатое воображение… и обоняние…
Полина молча направилась к большим мусорным бакам, стоявшим неподалеку от подъезда, приподняла тяжелую крышку и бросила туда узел. Несколько кошек шарахнулись из-под ее ног в разные стороны. Полина отряхнула руки и пошла к подъезду.
Сидевшие на лавочке старушки с интересом проводили взглядами Полину и незнакомого мужчину…
И вот они уже сидели на кухне.
— Ничего нету… хоть шаром покати. Что же он тут ел? Неужели все время голодный шатался? Или дед кормил? Где он сейчас? У деда, что ли? Или у Пилюгина? Этого еще недоставало… Медом его там, что ли, кормят? Ага, вот чай есть. Будем пить пустой чай. Даже сахара нету… О, печенье есть!
— Это замечательно — пустой чай с печеньем! — улыбался Валерий.
Полина взяла трубку телефона, набрала номер и долго слушала длинные гудки.
— Нету никого… ни деда, ни сына… гуляют где-то, наверное, — она снова взяла трубку, набрала еще один номер.
— Извините, это квартира Пилюгина? Полина Иванова вас беспокоит, скажите, сына моего у вас нет? Вити… да, это мой сын. А Михаила Геннадьевича нет дома? Извините, спасибо… — она положила трубку, задумчиво уставилась в окно.
— Как сиделось-то? — спросил Валерий.
— Нормально. Узнала много нового и поучительного.
— Как сказал мне один бывший зэк: «Эти университеты нужно всем пройти».
— Вам-то уж точно не помешало бы, — Полина сняла с плиты чайник.
— Думаете? — усмехнулся Валерий. — Ну, это дело от меня никуда не уйдет. Как говорят, от тюрьмы и от сумы не зарекайся…
— Да уж, эту пословицу народ выстрадал, — Полина разлила чай.
Они молчали и смотрели друг другу в глаза.
— Значит, не решилась? — наконец тихо спросил Валерий. — Я еще тогда подумал: вряд ли у нее хватит духу убить.
— Не решилась, — ответила Полина.
— Но тюрьму заработала?
— Тюрьму заработала… А ты переживаешь, что не убила?
— Наоборот — радуюсь. Не веришь? Честное слово — радуюсь.
— Зачем же тогда нитроглицерин продал? — с улыбкой спросила Полина. — Бизнес?
— Бизнес… — вздохнул Валерий. — Но сейчас не продал бы.
— Пожалел бы? Полюбил, что ли? — с иронией спрашивала Полина.
— Точно… полюбил… столько думал… Никогда не знал, что про бабу можно столько думать, — серьезно отвечал Валерий.
