Валерий Чистов, высокий и крепкий, шагает в гостиничный номер с уверенностью профессионала. Куртка его потертая и рыжего цвета, под лопаткой едва заметна кобура с пистолетом. Темная бейсболка на голове — он просто так двигается, не прячась. В руке — черный кожаный кейс. Сюжет драматичен, атмосфера острого напряжения и тайны висит над каждым шагом главного героя....
За спиной раздались голоса сослуживцев:
— Ну, и как это понимать? Она что, белены объелась?
— А что ты от нее хотел? Каменная баба! И так скажи спасибо — прокурор шесть лет требовал, а она только четыре дала.
— Да ведь все про условный срок говорили!
— Мало ли чего говорили…
— Да она сама Пилюгину условный обещала!
— Мало ли чего обещала… Михаил Геннадьевич, может, случилось что?
А Полину милиционеры уводили из зала. В дверях она обернулась, улыбнулась Пилюгину, и дверь за ней закрылась. Пилюгин издал горлом рыкающий звук и рванул к двери в судейскую комнату.
Алевтина Петровна, увидев выражение его лица, попятилась к стене, пробормотала:
— Ты чего, Пилюгин? Ты смотри… чего вызверился?
— Ты… ты… — Пилюгин вдруг начал заикаться, сжал кулаки. — Кинула меня, да? Довольна? Ты же ведьма! Ты не за справедливость! Ты от зависти! Мужики на тебя не смотрят, вот ты и злобствуешь!
— Как бы не пожалеть тебе, Пилюгин, о своих словах, — придя в себя, холодно и спокойно ответила Алевтина Петровна.
— С-стерва… — прохрипел Пилюгин и хлопнул дверью.
Он вышел из здания суда и почти столкнулся со своими сослуживцами. Хотел обойти их, но Тулегенов остановил:
— Михаил Геннадьевич…
— Идите, ребята, работайте… мне одному побыть надо, устал я… — Пилюгин пошел по улице, но через несколько шагов обернулся: — Работайте, я вам сказал! Чего стоите?
В пивной был жарко, сильно накурено. Шумела орава молодых парней в кожанках за тремя сдвинутыми столами. Пиво там лилось рекой.
Пилюгин сидел в углу у большого окна, перед ним стояли несколько пустых кружек, одна полная и большая тарелка с кусками воблы и редиской. Напротив Пилюгина сидел похожий на бомжа пожилой человек, в потертой куртке, небритый и опухший. Майор курил и угрюмо смотрел в окно на вечернюю улицу.
— Давай, сынок, еще водочки принеси, — сказал Пилюгин и посмотрел на бомжа. — Выпьешь?"
"— Премного буду благодарен, — закивал бомж, приложив руку к сердцу.
— Две соточки принеси и пивка пару кружек.
Официант молча исчез. Пилюгин, прищурившись от табачного дыма, спросил:
— Ну, и дальше что?
— А что дальше? Квартиру она продала, она же владелица, а меня — на улицу.
