Валерий Чистов, высокий и крепкий, шагает в гостиничный номер с уверенностью профессионала. Куртка его потертая и рыжего цвета, под лопаткой едва заметна кобура с пистолетом. Темная бейсболка на голове — он просто так двигается, не прячась. В руке — черный кожаный кейс. Сюжет драматичен, атмосфера острого напряжения и тайны висит над каждым шагом главного героя....
— Папаша твой замечательный! Ментяра! Распинался — условный срок дадут! Не бойтесь, я отвечаю! Я с судьей разговаривал! Вот и договорился! Четыре года! Да пошли вы все! — Витька ожесточенно махнул рукой и зашагал в темноту.
— Ну, куда ты пошел, Витька! Подожди! — Галка пошла было за ним, но спохватилась и вернулась к коляске. — Куда ты пошел, дурак? Вернись!
— Домой! У меня, между прочим, дом есть! — обернувшись, крикнул Витька и ушел в темноту.
Он сидел на лавочке у автобусной остановки и молча плакал, неловко утирая кулаком слезы со щек.
— Витька, ты, что ли?
Витька не ответил, отвернулся. Пилюгин с трудом выбрался из машины, сказал водителю:
— Игорек, машину поставь на стоянку, а ключи в выхлопную трубу запихни. Я пешком дойду… — и Пилюгин пошел на нетвердых ногах к Витьке, а машина покатила вперед и свернула во двор.
Пилюгин уселся рядом с Витькой, шумно вздохнул, попытался было обнять мальчика, но тот дернулся, стряхнул его руку с плеча.
— П-понимаю… — нетвердо выговорил Пилюгин. — Понимаю, Витек… в-виноват… — он закурил и некоторое время молчал, пуская струи дыма. Витька ерзал, высматривая автобус, и тоже молчал.
— Эх, Витек, Витек… Кинули меня, как последнего лоха… как пацана! Зачем? Не пойму… неужто по злобности натуры? Уйду, Витек, к чертям собачьим… напишу рапорт и — будьте здоровы… не могу больше… — пьяно бормотал Пилюгин и вдруг заорал: — Ну какая она судья? Нет, ты рожу ее видел, Витек? Это ж бандерша с притона, а не судья! А представь, спать с такой, а? Да это ж под страхом расстрела и то откажешься…
И вот подъехал автобус.
— Т-ты куда, Витек?
Витька не отвечал. Открылись двери, и он поставил ногу на ступеньку.
— Пустите меня! Пустите!
— Ну, что ты, Витек… подожди… куда же ты пойдешь? А я как же без тебя? А мама? Что ты, Витюша… ну, прости меня… поправится все, уладится, вот увидишь… Прости, Витька… — Пилюгин упал перед мальчишкой на колени, обнял его, прижал к себе и глухо зарыдал.
Двери закрылись, автобус медленно отъехал от остановки.
