Валерий Чистов, высокий и крепкий, шагает в гостиничный номер с уверенностью профессионала. Куртка его потертая и рыжего цвета, под лопаткой едва заметна кобура с пистолетом. Темная бейсболка на голове — он просто так двигается, не прячась. В руке — черный кожаный кейс. Сюжет драматичен, атмосфера острого напряжения и тайны висит над каждым шагом главного героя....
— Ну, ну — они любители на готовенькое, — усмехнулся Пилюгин.
— Да нет у тебя ничего готовенького! Ладно, информируй. Теперь с этим дурацким делом… Покушение на убийство… из-за собаки… ну, мальчишку покусала…
— Ах, это, — улыбнулся Пилюгин. — А что там вас встревожило? Дело почти закончено. Думаю, этого майора держать под стражей ни к чему — пусть до суда под подпиской ходит. Я в представлении напишу свои соображения.
— Зачем? — спросил генерал.
— Что зачем? — не понял Пилюгин.
— Зачем его выпускать под подписку? Чтобы он еще одно покушение совершил?
— Да нет, Герман Федорович, ничего он больше не совершит.
— Чем больной?
— Сердце. Ему операцию надо делать. Шунтирование. Его поэтому и комиссовали вчистую. Только операция эта кусается — тридцать тысяч баксов стоит.
— Врачи в тюрьме его осматривали?
— Зачем? Я медицинское заключение читал.
— Ну читал, ну и что? Не знаешь, как такие заключения делаются? Первый день в угрозыске работаешь? — генерал был чем-то недоволен и не скрывал этого. — Этот… как его? Ну, пострадавший?
— Муравьев.
— Вот-вот, Муравьев… Короче, мне сам замминистра, Степан Гаврилович, звонил. Уж не знаю почему, но он в курсе этого дела, усекаешь?
— Усекаю…
— Выходит, у этого Муравьева солидные связи. Так что ни о какой подписке о невыезде и речи быть не может.
— Но у него там… обследование медицинское назначено… — Пилюгин растерялся.
— Слушай, Пилюгин, ты в адвокаты, что ли, записался? За этого преступника горой. Что-то раньше ничего подобного за тобой не замечал. Короче, до суда твой… как его?
— Иванов.
— Твой Иванов будет сидеть в СИЗО, и никаких разговоров. У меня все. Свободен, майор.
— Меру пресечения определяю не я, Герман Федорович, а судья, — не отступал Пилюгин.
— Ты только дурочку не валяй, а? — опешил генерал. — Судья определяет меру пресечения, исходя из твоего представления. От тебя именно такое представление и требуется. Если замминистра по этому поводу позвонит мне повторно, то пеняй на себя."
"— Понял… — нахмурился Пилюгин и направился к двери.
— А ну стой, — сказал генерал. — Что ты так из-за этого бывшего майора распереживался?
— Бывших майоров не бывает, товарищ генерал.
