Валерий Чистов, высокий и крепкий, шагает в гостиничный номер с уверенностью профессионала. Куртка его потертая и рыжего цвета, под лопаткой едва заметна кобура с пистолетом. Темная бейсболка на голове — он просто так двигается, не прячась. В руке — черный кожаный кейс. Сюжет драматичен, атмосфера острого напряжения и тайны висит над каждым шагом главного героя....
Да и не из-за майора я! Мне этот козел Муравьев… что мы, как бобики, а? Какой-то баксовый туз нажал, а мы сразу хвостами виляем? Мы-то сами кто после этого?
— Хм… н-да… — закашлялся Герман Федорович. — Считай, я твоих слов не слышал. Что поделаешь, Пилюгин, мы люди подневольные. Кто кого ужинает, тот того и танцует… Ладно, иди к чертям, надоел!
Майор усмехнулся и вышел, тихо и плотно закрыв за собой дверь…
…Пилюгин замычал, будто ему сделалось невмоготу, замотал головой, но воспоминания не оставляли его. Галка уже смотрела на отца с испугом.
— …Ну что же, Александр Иванович, следствие подходит к концу — дальше суд будет решать, виновен — не виновен, сколько дадут — я свое дело сделал.
— В лучшем виде, — усмехнулся Александр Иванов.
— Как здоровье-то? — непривычно сочувствующим тоном спросил Пилюгин.
— Тебя это волновать не должно.
— Эх, Иванов, смотрю на тебя — ну, ни грамма раскаяния, — вздохнул Пилюгин.
— Нету раскаяния, что поделаешь.
— Ни о чем не жалеешь?
— Почему? Жалею… — пожал плечами Александр. — Жалею, что не замочил эту скотину.
— Если бы замочил — другой разговор с тобой был бы. Лет на пятнадцать потянул, не меньше.
— Мне все равно, сколько сидеть. Скорее всего, недолго…
— На амнистию надеешься? Или на условно-досрочное?
— На небесную амнистию, — Александр показал пальцем в потолок. — Болезнь у меня, сам знаешь, майор… сердце едва фурычит…
— Знаю, — нахмурился Пилюгин.
— Да тебе-то что? Теперь уж не будут…
— Почему?
— В СИЗО с аппаратурой они не поедут, — усмехнулся Александр. — Ладно, перебьюсь. Мне не привыкать.
— Я представление напишу — может, судья и под подписку тебя выпустит, — уводя глаза в сторону, проговорил Пилюгин. — Сам я эти дела не решаю…
— Не выпустит под подписку, и ты сам это знаешь, майор, и не надо тут передо мной сочувствующего изображать…
…Пилюгин открыл глаза, слабо улыбнулся:
— Что, заснул я, да, Галчонок? Долго спал?
— Ровно семь минут.
Пилюгин ладонями сильно потер лицо, встряхнулся и открыл дверцу машины:
— Ладно, пойду. Вы подождите меня, добро?
— Времени много, пап, и я есть хочу. И Витя тоже есть хочет.
— Потом вместе и поедим. Я скоро. Ну, пойди отцу навстречу, Галчонок, тут заморочки случились и надо срочно разобраться, а то может быть плохо…
— Кому плохо? — спросила Галка.
