Валерий Чистов, высокий и крепкий, шагает в гостиничный номер с уверенностью профессионала. Куртка его потертая и рыжего цвета, под лопаткой едва заметна кобура с пистолетом. Темная бейсболка на голове — он просто так двигается, не прячась. В руке — черный кожаный кейс. Сюжет драматичен, атмосфера острого напряжения и тайны висит над каждым шагом главного героя....
Вдруг они остановились и начали о чем-то спорить… Голос диктора продолжал:
— По сведениям из неофициальных источников, Полина Иванова хотела отомстить оперативникам за смерть своего мужа, офицера, служившего в Чечне и несправедливо, по ее мнению, осужденного за покушение на жизнь человека…
Один из спецназовцев кинулся к оператору, что-то прокричал и рукой закрыл объектив — съемка оборвалась. Но диктор проговорил последнюю фразу:
— Теперь оперативников в первую очередь будет интересовать, где террористка сумела достать такое редкое по нынешним временам взрывчатое вещество, как нитроглицерин.
Валера медленно побрел на кухню. Яичница сгорела. Он выключил газ, закурил, присел за стол и задумался.
Домой они приехали, когда уже стемнело.
— А что мы есть будем, ты подумала? — спросил Пилюгин у дочери.
— Что в холодильнике окажется, то и съедим, — ответила Галка.
— А не в холодильнике?
— Ну, что в доме вообще окажется, то и съедим…
— Какая ты у меня умная, Галка! Вся в меня.
— В маму, — поправила его Галка.
— Нет, в меня, — возразил Пилюгин.
— В маму, — упрямо повторила Галка.
— Ну хорошо, в маму так в маму, — поспешно согласился Пилюгин.
Витька улыбался, слушая их «перепалку».
— Папка, я подумала… а если бы эта баба вас взорвала? — вдруг спросила Галка. — Ведь вы все погибли бы, да?
— Не надо об этом. Хватит, — Пилюгин посмотрел на Витьку. — Она бы не взорвала.
— Почему ты так решил?
— Знаешь, Галчонок, я же опытный сыщик и разбираюсь в людях. Так вот, я железно знал, что она взрывать не будет.
— Но почему? — вновь требовательно спросила Галка. — Я ее тоже видела… она такая жуткая… злобная…
Витька повернулся и пошел прочь от них и от дома, к которому они уже подошли.
— Ты куда, Витя… — Пилюгин догнал его, взял за руку.
— Я поеду домой, — ответил Витька. — Я не хочу с вами.
— Ты извини Галю, она тоже перенервничала сильно. Она же перепугалась за меня, разве не понятно? Пойдем, пойдем… Дома тебе плохо будет. Одному всегда плохо, а тем более сейчас.
В холодильнике оказалось четыре яйца и кусок докторской колбасы, и скоро на плите шкворчала яичница. Галка расставляла на столе тарелки, раскладывала ножи и вилки. Витька сидел за столом в свете лампы, висевшей над столом под стеклянным абажуром. Правую руку он положил на стол, левую, без кисти, держал на коленях.
— А ты чего сидишь, как в ресторане? — спросила Галка. — Хлеба нарежь. Возьми сок в холодильнике. Грейпфрутовый.
