В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
Дед не понял и принялся задвигать про то, как я важен для этого мира. Что я в будущем счастливый обладатель всего этого великолепия и что он будет меня учить. Он вещал, совершенно не обращая внимания на мое перекошенное в ужасе лицо. Пришла мать. Культурно посылать деда при ней я постеснялся. Она молча слушала речи ушастого предка. Я тоже молча слушал. Наконец дождался, когда дед выдохся."
"Предупредил родню о своей позиции – «в танке» называется. Они еще не знают, а точнее, не осознают, что для бабули эта ситуация является лишним поводом не сдерживать свой характер.
Дед, который настоящий, ушел. Мать осталась.
– Дан, честно говоря, я очень хотела бы, чтобы они помирились, – спокойно, без нажима сказала она. – Ты не представляешь, как я мечтала о полноценной семье в свое время. Чтобы и мама, и папа, и всегда вместе.
Сейчас мать была искренна, как никогда. Она меня не убеждала, просто рассуждала вслух.
– Конечно, куда мне представить. У меня же семья полноценная. Мама, папа. Правда, раз в год, но это ничего, у других и этого нет, – не сдержался.
И кто меня за язык тянет? А все потому, что нас обоих воспитала бабуля. Конечно, я знаю все способы давления, какими может воспользоваться мать, также я знаю, как сделать больно. Весь ужас в том, что я не хочу причинять ей боль, но причиняю.
На ее лице застыла маска боли. Ну вот, чувство вины меня почти загрызло.
– Ты прав, Дан.
