В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
Он еще не знает, как это страшно, когда тебя не вовремя замечает бабуля. Я до сих пор с содроганием вспоминаю резиденцию Шиншиллы.
Но моему желанию слиться с окружающей средой не суждено было сбыться.
– Доча, а мы где? – осмотрелась бабуля.
– О, – уставилась на нас мамуля. – Мам, мы их нашли.
– А ты говорила – сковородка то, сковородка это… Тефаля еще никому и никогда не помешала, – воздела палец к потолку любимая родственница.
– Мама, а ты знаешь, что они тут делают? – хихикнула маман. – Они пьют.
– И ты, Брут? – На меня взглянули, как на предателя.
Почувствовал себя последним человеком.
– Бабуля, это не то, о чем ты подумала, – ляпнул я. Потом подумал и исправился: – В смысле – то, конечно, но я решил проконтролировать. Вон даже бутылку отобрал, – размахиваю емкостью, стараясь не смотреть на ошарашенные лица родни и демона. – Ты же не любишь, когда папа употребляет.
Да, это подло. Да, это не по-мужски. Но вы не видели в тот момент бабулю с матушкой. Батя у меня сильный, выдюжит. Ну а деда я и так покойным долгое время считал.
– Они тут пьют?! – взревели мамуля с бабулей.
– То есть, пока мы там с предателями разбирались, эти здесь прохлаждались? – Вопрос был адресован явно мне. Бабуля умеет загонять в тупик.
Во попал. Начинаю нервно пятиться.
– Внук, одна ты у меня кровиночка разумная, – прослезилась родная бабушка. – А врать так и не научился, – добила она меня.
– Милая… – отмер батя.
Зря он голос подал. Лучше бы свалил куда по-тихому, пока все внимание на мне сконцентрировано было.
– Милая? – передразнила маман. – Милая?! Ах ты, Наполеон недорезанный!
– Доча, здесь же дети! – встряла бабуля. – Давай без столь интимных подробностей.
– Слушай, Маринка, что мать говорит, – встряла Шиншилла.
– Ирма Львовна, я бы попросил, – вякнул папа.
– Проси, кто ж тебе не дает, – отмахнулась бабуля. – В письменной форме, в виде сочинения. И объяснительную на стол.
– Мама!
– Ой, точно!
– Лучше денежной компенсацией, – вставила свои две копейки дроу.
– Ирма, – пришел в себя ушастый дед.
– Цыц! Предателям слова не давали! – рявкнула бабуля.
– Эльфов вообще казнить надо, – сплюнула Шиншилла.
– Женщины, да прекратите же вы орать, – не выдержал Шасгар.
Смелый мужик. Мои ему соболезнования.
– Тефаля, – начала было бабуля.
– Хозяйка! – спасли положение черти.
Они ввалились в комнату, чуть не снеся резные позолоченные двери. На бабулю взирали с обожанием, окружили ее вихрем своего восторга, что заставило ее опустить святую сковородку.
