В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
Вот так и получилось, что из родных людей в этом огромном замке только доча и осталась. Она, конечно, меня разместила со всеми удобствами и даже слугу выделила, но я, чай, не столбовая дворянка, сама справлюсь.
Дочь пыталась устроить мне экскурсию по этому монстру архитектуры. Под конец дня я поняла, что, дабы изучить сии владения, мне понадобится как минимум неделя и нить Ариадны. Да, навигатор явно не помешал бы. У меня такой в телефоне был.
За ужином зять со мной не разговаривал. Обиделся.
Спальню мне выделили огромную.
Проснулась ночью по зову природы. И только тут вспомнила, что не удосужилась спросить, а где, собственно, нужная комната. Но, следуя правилу, что если очень хотеть, то вполне можно напороться на желаемое, я побрела прочь в полной темноте. Ну, не такой уж и полной, путь мне освещала Тефаля. Имела она такое свойство: как только я ее в руки ночью беру, светиться, аки тот фонарик.
"Брела я долго. Все пыталась найти нужную дверь. Рассуждала я логически и решила, что необходимая дверь будет выглядеть скромно, дабы не привлекать к себе излишнего внимания. Через час блужданий и несколько синяков я нашла подходящую дверь. Дернула за ручку. Открыто. Вошла. Массивный стол, стеллажи, книги. Книги – это интересно. Зашла посмотреть поближе. В процессе споткнулась о ковер, на что-то упала, что-то рухнуло, что-то грохнуло, и стена внезапно отъехала.
Ну так я и знала! У зятя явно странные предпочтения, это ж надо так ванную комнату спрятать. Гордо неся перед собой Тефалю, я шла вперед. Знала бы, на что наткнусь, осталась бы у демона в гостях.
Шла я себе, шла, пока не ударилась коленкой обо что-то твердое. Было больно и обидно. И естественно, я не смолчала. Видимо, среагировав на звуки голоса, включился свет.
«Вы были истиным злом и параждением тьмы. Я горжусь, што был вашым зятем. Спите спокойно, Ирма Львовна». «Эта женщина испортила мне жизнь! А я испортил ее любимое платье.
Я взвыла! Кричала и топала ногами, как только могла.
– Чего кричим? – спрашивает голос.
– А вы взгляните! Взгляните, что написал этот поганец! – рычу я.
– Эпитафии. Красиво оформил. Как раз по стилю к надгробиям подходит, – сообщил голос.
