В череде хрупких лет и шумных ночей, тень страха нависала над сердцами простых людей. Но в этом мире, где каждый стражает свой секрет, она бежала. Каждый шаг пытался унять боль ноги и дыхания — страх, как нечто проклятое, мчался рядом с любовью. Она должна добежать до места безопасности прежде чем ночь вытянет ее в бездну....
Но когда это меня останавливало? Особенно если я к внуку спешила? Да меня не может остановить даже обострившийся ревматизм в плохую погоду, правда, внук предлагал попробовать с танками. Данюшу я все-таки догнала. Вот он, рыжего парнишку материт. Хм. Я такому его явно не учила. Сколько раз говорила: матерщина – удел необразованных низших слоев. У которых имеется явная творческая жилка, открывающаяся в моменты сильнейших порывов души. Так что если фантазия убогая, то лучше молчать. Это же наш великий язык, наше наследие, ну кто так бездарно его растрачивает? Я же говорила этому неучу: верх искусства брани – это умение без единого матерного слова донести до оппонента мысль обо всех его недостатках, так, чтобы он согласился с вашим мнением.
Мое мгновенно вспыхнувшее возмущение остудила фраза, произнесенная с жутким акцентом."
"– Здравствуйте, почтенные, – на ломаном русском мявкнул рыжий.
Я не ослышалась? Смотрю на внука, тот ошарашенно сверлит взглядом ребенка.
– Данюша, я передумала.
– Ну привет, коль не шутишь, – говорит внук на родном языке.
– Здравствуйте, почтенные, – улыбаясь и кивая, как китайский болванчик, повторил парнишка. Он выглядел напуганным и отчаявшимся, но старался держать лицо.
– Малой, пластинку смени, – нахмурился внук.
Паренек продолжал непонимающе улыбаться. Паники в его взгляде прибавилось. Я так понимаю, он, кроме этой фразы, больше ничего не знает.
– Бабуль, ты уверена, что не была в этом мире раньше? – оторопело посмотрел на меня любимый потомок.
– Не улавливаю сути вопроса, Данюш, – нахмурилась я.
– А как же твоя привычка обучать языку всех встречных иностранцев? – был мне ответ.
– И вовсе это не так, – справедливо возмутилась я.
– Это ты скажи обслуживающему персоналу той гостиницы в Риме, где мы отдыхали прошлым летом, – аргументировал потомок.
– Так, внук, не отвлекайся от насущных проблем. Лучше выясни, откуда такие познания у простого карманника.
Между собой мы общались на родном могучем. То, что парнишка карманник, можно было понять по зажатому в кулаке внука мп3-проигрывателю. За своим любимым плеером внук не только мелкого карманника преследовать будет, за медведем ломанется.
– Пацан, погоняло у тебя какое? – обратился внук к парнишке.
– Данюш, прекрати выражаться, сколько тебя просила, – поморщилась я.
– Пощадите, старшие господа, не распознал вас сразу! Я знаю законы: у своих не воровать.
