По стене к ней спускалась металлическая труба, которая заканчивалась блестящим краном, украшенным резной волчьей головой. Из него текла вода – я нагнулась и пощупала: теплая. То ли в этом мире были знакомы со смесителями, то ли воду нагревали до нужной температуры и пускали по трубе.
А вот с канализацией здесь обстояло скверно: за ширмой обнаружилось деревянное сооружение с круглой дырой сверху. Сбоку у него была дверца, через которую, надо думать, доставали емкость, требующую опорожнения.
Пока я разглядывала все это великолепие, в ванную вошла симпатичная блондинка лет двадцати в сером платье и белом фартуке. Остановившись у двери, она низко поклонилась.
- Это Мира, - сказала Райна, зашедшая следом. – В твой последний приезд она тебе прислуживала, и ты осталась довольна. Я решила, что ее и дальше можно оставить с тобой.
Причин возражать у меня не было, и Мира принялась распускать шнуровку на моем платье. Когда я осталась в чем мать родила, Райна, окинув меня цепким взглядом, сокрушенно вздохнула:
- Да, Юнна, придется потрудиться, чтобы привести твое тело в порядок. Три месяца в тюрьме – это не шутка. Завтра Мира разогреет воск и все сделает.
- А может, не стоит? – поежилась я. Ну правда, зачем мне эпиляция в таком медвежьем углу? Для кого?
Райна посмотрела на меня так, будто я сказала жуткую непристойность, и не ответила. Я осторожно поднялась по ступенькам и опустилась в ванну. Руки и ноги защипало, но, конечно, не так сильно, как в первый раз. Я блаженно вытянулась во весь рост, вдыхая тонкий цветочный аромат: похоже, в воду добавили какой-то отвар или масло.
- Не задерживайся, Юнна, - сказала Райна, направляясь к выходу. – Ужин остынет.
- Подожди, - я остановила ее на пороге, - расскажи мне…
- Юнна, после ужина я расчешу тебе волосы, ты ляжешь в постель, и мы будем разговаривать. Пока ты не захочешь спать.
- Хорошо, - сдалась я. – Скажи сейчас только одно. Зарянка – это болезнь?
- Да, - поморщившись, ответила она. – Болезнь. Смертельная для мужчин и безопасная для женщин. А сейчас мне надо распорядиться насчет ужина. Извини.
Значит, я не ошиблась. Мужчины болеют, а женщинами лечатся. Ладно, принцип ясен, теперь дело за подробностями.
Мира полила варежку пряно пахнущей жидкостью из глиняной бутылки, слегка помяла в руках, и та покрылась густой плотной пеной. Я докрасна терла кожу жесткой тканью и думала о том, что не мылась толком три месяца – да за это время должен был вырасти панцирь из грязи, как у черепахи.
