В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
Рина блеяла в трубку и на Лялины «безобразие!», «как ты могла!» отвечала, что, мол, звонила, пыталась предупредить, но телефон сломан, ни с кем не соединяет, что она дико устала, чувствует себя отвратительно, вчера вернулась из Шереметьева в третьем часу ночи. Пока уснула… Страшно волновалась за Арика. Просто страшно.
Больше Рина на дежурствах не появлялась и к телефону не подходила. На работе говорили: только что была, вышла, позвоните позже. Пытались позвонить позже, но скоро поняли, что бесполезно, и плюнули.
Они появились неожиданно. Только Татьяна открыла дверь своим ключом, только протиснула сумки с продуктами, а они — тут как тут, уже здесь, уже все сделали, и перестелили, и обмыли, и накормили. И Арик уже сидит за столом в гостиной, прихлебывая чай из персональной поллитровой чашки, и травит байки про необыкновенный успех, постигший его в командировке.
— Зачем надо было приходить, не понимаю, мы давно уже все сделали.
Когда вышли на улицу, Леонид чуть придержал Татьяну. Они остановились под козырьком парадного, закурили.
— Как ты думаешь, Арик знает? — спросил Леонид.
Татьяна помолчала.
— Знает — не знает, какая разница?
— Арик хочет, чтобы мы сейчас заехали к ним.
— Тряпьем решил потрясти? Ты как хочешь, а я не пойду!
— Пойдешь! Это мои родственники, и их осталось не так уж много.
Леонид говорил жестко, почти грубо, и Татьяне вдруг захотелось ответить ему чем-то злым, обидным.
— Родственники! — почти выкрикнула она. — Они нас бросили, твои родственники! Ее месяц не было! Месяц! Мы с Лялей этот месяц на свете не жили!
…Вечер прошел как обычно. Арик с Леонидом выпили заморской водочки.
Домой возвращались уже ночью. У подъезда Леонид неожиданно повернул Татьяну к себе и поцеловал, как тогда, первый раз, на бульваре. Татьяна поняла: он был рад, что отношения в семье восстановлены, и благодарил ее за то, что не испортила вечер.
