В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
У них в доме после семейного чаепития никогда не играли в карты.
— В карты, в карты! А то сейчас уснете. В кинга. Миша, тащи колоду! — и быстро смела все со стола."
"Играли парами: Леонид с Татьяной, Ляля с Мишей. Рина сидела за спиной Леонида, заглядывала через плечо, шептала что-то ему на ухо, иногда протягивала руку, бралась за какую-нибудь карту и кидала ее на стол. «И чего лезет!» — подумала Татьяна, но через минуту забыла и о Рине, и о шепоте, и о руке, протянутой через плечо Леонида. Ляля объяснила правила.
Если бы в тот вечер Татьяна увидела себя со стороны, то сильно бы удивилась. Азарт никогда не значился в числе ее достоинств. Но тут — и глаза разблестелись, и щеки разгорелись, и волосы растрепались, и…
— Ты чем кроешь! Ты думай, чем кроешь! — кричала Татьяна на Леонида, и искры летели из ее чернильных глаз.
Леонид широко раскрывал глаза. Ляля смеялась. Миша поглядывал на Лялю, понимал, что можно, и тоже посмеивался. Марья Семеновна качала головой. Рина сидела с каменным лицом. Татьяна бросала карты и кричала:
— Все! Так я больше не играю! К чертовой матери! — и вскакивала из-за стола.
— А ты ничего! — сказала ей Ляля на прощание. — Я думала, манная каша, а ты ничего, — и влепила в щеку еще один поцелуй.
— Вот ты ее целуешь, — сказал Леонид.
— В каком смысле?
— В том смысле, что месяц назад она чуть было замуж не выскочила.
— Это правда? — строго спросила Ляля, поворачиваясь к Татьяне.
— Правда, — прошелестела Татьяна, становясь прежней и чувствуя себя перед Лялей как нерадивая ученица перед строгой учительницей.
— За кого? — еще строже спросила Ляля.
— За курсанта одного. На вечере познакомились… в военном училище, — еще тише прошелестела Татьяна.
— И до чего дело дошло? — Ляля грозно сдвинула украинские брови.
— Ни до чего. С родственниками повел знакомить, — еле слышно прошептала Татьяна.
— Ага! Значит, с одними родственниками ты уже знакомилась.
— Нет, я не знакомилась! Вы не думайте! Я сбежала! — закричала Татьяна, отчаянно пытаясь оправдаться.
Лялины брови поползли вверх.
— Как так?
— Ну, пока он ключи искал, я и… на улицу. А там… там мама, папа, дедушка… два… бабушка.
— Сколько? Бабушек сколько?
— Одна.
