В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
Арик смеялся и намекал на какие-то умопомрачительные знакомства, которые он свел на пляже в Тель-Авиве. На вопрос о тетке Муре сказал, что «старушка бэсэдэр», в том смысле, что «нормалек», и быстро переключился на крокодилий питомник, сильно поразивший его воображение во время экскурсии на север страны. Раздавал подарки: Ляле с Мишей банку кофе, Татьяне с Леонидом маленький красный пластмассовый флакончик. Татьяна думала — духи. Оказалось — ванильная пропитка для торта. Татьяна повертела флакончик в руках, сунула в сумку и забыла.
Позвонили чужие родственники, которым Арик должен был привезти посылку от их — для Арика тоже чужих — израильских родственников.
— Танька, а может, тебе осенью тоже к Муре съездить? — предложила Ляля, когда они шли к метро.
— Почему мне? — спросила Татьяна.
— Я не могу, я при маме.
— Я тоже при маме.
— Поезжай, а, Таньк? — вдруг сказала Ляля жалобно, как будто упрашивала, как будто речь шла о личном ей, Ляле, одолжении, и Татьяна посмотрела на нее с удивлением. — Ну что ты так смотришь? Тетку порадуешь. Что ей Арик? И сама… Ты когда в отпуске последний раз была? И мне потом… расскажешь, как она там. А я твоих кормить буду, Катьке «наполеон» испеку. Поезжай, а?
— Денег у меня нет, — буркнула Татьяна и поехала.
Осенью не получилось. Осенью Катька вышла замуж за обалдуя. Пришла вечером домой и сказала:
— Субботу не занимайте.
— А что такое?
— Да ничего. Замуж выхожу.
— Совсем ты обалдела, матушка! — сердито сказала Татьяна. — Так не делают!
— А как делают?
— Как люди."
"— Люди делают по-разному, — деловито объяснила Катька, засовывая в рот бутерброд. — Свадьбы не будет, не надейтесь. Жить будем у Мити. Его мама в курсе.
