В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
Можете пригласить ее в гости, а что касается подарков…
— Никаких подарков! — отрезала Татьяна. — Нет свадьбы — нет подарков!
— Ладно, — легко согласилась Катька. — Тогда купите диван просто так. А Ляля — постельное белье, — и ушла к себе.
Маму пригласили. Мама оказалась милой. Диван купили. Постельное белье тоже. Арик притащил невероятных размеров коробку со столовым сервизом на двадцать четыре персоны.
— Что мы с ним делать будем? — смеялась Катька. — В квартире помещаются три человека и кошка! Ну ладно, как раз на всю жизнь хватит!
Татьяна смотрела на Катьку, запихивающую в чемодан свои тряпочки, и ловила себя на глупом и стыдном.
— Как ты думаешь, они… ну, целовались уже? — спросила Татьяна Лялю, когда они выходили из ЗАГСа.
— Насчет «целовались» не знаю, а все остальное точно делали, — ответила Ляля.
Татьяна испуганно вздрогнула.
— Ну что ты пугаешься! Раньше надо было пугаться. Теперь все уже. Поздно.
Прошел почти год, пока обустроили Катьку, собрали деньги и получили от тетки Муры приглашение.
— А вот сейчас я вам сделаю царский подарок! Называется осемон. Они там в Израиле им звонят. Вы слышали? Нет, слышали? Опускаешь в щель и звонишь.
