В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
Наконец аккуратно сложила письмо и засунула в конверт.
— Тетка Мура — чудо! — сказала Ляля и закурила. — Ну что, кофе?
— Лялька! — Татьяна глядела на нее с каким-то священным ужасом. — Ты, наверное, не поняла. Там про Рину…
— А! — Ляля отмахнулась от Татьяны и просыпала пепел на скатерть. — Да она все выдумала!
— Выдумала? — Татьяне казалось, что Ляля чем-то тяжелым стукнула ее по голове.
— Ну да. Это же мыльная опера какая-то! Рабыня Изаура! А слог! Слог! Злая мачеха! Бедная падчерица! Пленительный ребенок! Шантаж! Смерть! Чуть не лишилась рассудка! Она устала от нелюбви! Ждала мужа долгими вечерами! Ужас! Кстати, машину они купили, когда Изя уже умер.
— А… как же сестра? Ее что, не было?
— Ну, разумеется, не было. И близнецов не было. И злой мачехи тоже. Не берусь утверждать, что Капа ее сильно любила, но и она не очень-то Капу жаловала.
— Нет, она ее любила, — сказала Татьяна, вспоминая, как Рина переживала Капицу смерть. — А… самоубийство?
— Господи, ну какое самоубийство! Что ты несешь! Подумаешь, не могла родить пару лет, зато потом замечательно родила Аркашеньку.
Татьяна сидела, оглушенная.
— Так не бывает, — сказала она наконец. — Это все правда. Такое нельзя придумать.
— Не хочешь — не верь.
Они молча пили кофе.
— Тань. — Ляля подалась вперед и заглянула в Татьянино лицо, как будто умоляя о чем-то очень важном.
Татьяна кивнула.
— Тань, я тебе клянусь, это все сказка. Ну хочешь, у мамы спросим, пока она еще что-то помнит?
Татьяна покачала головой:
— Это не важно. Ты понимаешь, Лялька… не важно, правда это или нет. Важно, что мы знали, что она несчастная. Знали — и смеялись над ней. А тетка Мура просто первый раз сказала все своими словами.
Они помолчали.
— Ляль, у тебя есть сто долларов?
— Есть, — сказала Ляля. — Как раз собиралась менять.
"— Не меняй. Дай мне. Я Рине отвезу. А лучше — давай вместе отвезем, а?
И они повезли.
«Все правильно, — думала Татьяна, пока они медленно брели к метро. — Все правильно. Правда — неправда, какая разница! Ведь у нас совсем никого не осталось. Только Рина и Арик. А больше — никого».
КЛЮЧИ ОТ СЧАСТЬЯ
Рассказы
КЛЮЧИ ОТ СЧАСТЬЯ
А солнечные зайцы все прыгали и прыгали. Один забрался ей в нос и долго там возился, устраиваясь поудобнее.
