В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
Она увидела круглые голубые глаза, круглую розовую физиономию и круглую голову с пухом цыплячьих волос.
— Больно? — спросила физиономия и, потащила ее во двор Аничкова дворца. — Я сейчас, сейчас. На скамеечку. Я тут знаю, я тут в шахматы играл, во Дворце пионеров. Вот так, осторожненько, — бормотала физиономия.
Потом физиономия куда-то делась и появилась снова минут через пять с охапкой бинтов. Оказалось, бегала на ту сторону Невского в аптеку. Нога была упакована в бинты. Физиономия топталась рядом.
— Давайте я вас домой отведу, — сказала физиономия и протянула круглую мягкую руку.
На следующий день они отправились на прогулку в Летний сад.
— Вы не бойтесь, мы ходить не будем, мы на скамеечке посидим, — заверил ее бдительный Василий. — Я вас с другом своим познакомлю.
Когда друг поднялся ей навстречу, Она вздрогнула и попятилась. Потом задрала голову и поглядела в небо. Друг маячил где-то на уровне верхушек деревьев. Василий суетился сбоку, пытался их познакомить, совал круглую мягкую ладонь то одному, то другому.
— Васька, — сказал друг глубоким басом. — Ты не в фокусе.
И Васька пропал.
На свадьбе Васька выступал в качестве свидетеля.
— Ты как думаешь, Васька с твоей или с моей стороны должен быть? — спросил ее друг, теперь уже будущий муж.
— Пусть будет с твоей, — разрешила Она. — Он тебя лучше знает.
— А к тебе лучше относится, — сказал будущий муж.
Они помолчали, как по команде уставились друг на друга, как по команде открыли рот.
— Тогда с обеих! — сказали хором и расхохотались.
…Она отняла руку от его губ, сдернула простыню и шлепнула его по спине.
— Давай уже, подымайся! — и пошла на кухню.
— Охо-хо-нюшки-хо-хо! Концлагерь на дому! Никакой жалости к мыслящей единице! — бормотал Он, плетясь сзади. Доплелся до ванны, распахнул дверь. В ванной на табуретке спал Васька-маленький.
Она рассеянно разливала чай. Из ванной доносились крики, визги, стоны, плеск воды и даже один весьма ощутимый шлепок. «Господи, что у них там происходит?» — подумала Она и уже двинулась в их сторону, но тут они сами выкатились ей навстречу в мокрых трусах и со следами зубной пасты на физиономиях.
— Ты чего, мам? — спросил Васька-маленький. — Чего смеешься?
— Ничего я не смеюсь. Давайте пейте свои чаи-кофеи, натягивайте штаны и выметайтесь. У меня, между прочим, сегодня выходной, если кто не в курсе. Я, между прочим, от вас отдохнуть хочу.
