В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
Надо же поддержать девочку. Рина кулончики брала, хмуро кивала и относила в скупку.
— Ерунду носят, — говорила, пересчитывая мятые десятки.
На кулончики покупалось зимнее пальто Аркашеньке. Аркашеньку Рина родила в 70-м, после лечения какими-то специальными грязями.
— Чистый Арик! — говорила Татьяна при виде Аркашеньки.
— Ну не то чтобы чистый… — отвечала Ляля, подтирая Аркашеньке сопли. — Но тоже Арик.
На Аркашеньку Ляля глядела с каким-то пристальным и жадным вниманием. Однажды сказала Татьяне:
— Тебе ничего не кажется?
— Что мне должно казаться?
— Он на Арика совсем не похож.
Татьяна посмотрела. Аркашенька стоял, широко расставив ноги, набычившись, будто нахлобучив лоб на глаза, и смотрел, как тетка Мура отрезает Катьке торт.
— И мне! — сказал он, и глаза его выкатились на секунду из-под плотных подушечек век.
— И тебе! И тебе! — пропела тетка Мура. Она знала, что Аркашенька очень трепетно относится к своим правам, в особенности на еду.
— С ума ты сошла! — сказала Татьяна. — Он просто вылитый Рина.
— Мысли как мысли, — пробормотала Ляля задумчиво. — Просто странно — съездила на курорт, полечилась две недели и — пожалуйста! — готовый Аркашенька. Помнишь, как ее провожали с песнями-плясками?
Татьяна помнила.
Тетки устроили стол. Носились весь вечер с холодцом и мацедраем. Арик сидел под кружевной занавесочкой мрачный. Мрачно опрокидывал в себя водку. Мрачно откусывал кусок огурца. Мрачно постукивал по столу пальцами. На вопросы не отвечал. На родственников не глядел.
Капа сидела во главе стола в синем платье с бомбошками по подолу. Кушала, изящно отведя в сторону лакированный мизинец. Удивленно вскидывала высокие брови.
— Нет, я не понимаю! — капризно говорила она, отправляя в рот кусок холодца. — К чему весь этот ажиотаж? Я, например, никогда ни от чего не лечилась и прекрасно родила! Никто, знаете ли, не помогал! Ну, конечно, если у вас ничего не получается…
— Мама! — кричала багровая Рина и утыкала взгляд в тарелку.
