В дверях коридора разливался смех детей и шутки пожилых, а свекровь с легкостью расправлялась с большим батоном и банкой засахаренного варенья — все это происходило в уютном еврейском украинском доме, где дружба и преданность заключались даже в самой обычной еде.
Он плыл по морю черных зонтов, похожий на апельсин из разноцветных долек, который бросили в осеннюю плиссированную лужу.
— Надо же, единственная радостная картина. — Татьяна стала водить пальцем по разноцветным долькам. — Каждый…
— Охотник…
— Желает…
— Знать…
— Где…
— Сидит…
— Фазан…
— Как ты думаешь, из чего он сделан? — спросил Леонид.
— Из шелка.
— Из шелка зонтов не бывает. Промокнут.
— А этот не промокнет. С него дождь как с гуся вода.
И они ушли из дворца. Шли по пыльной улочке, застроенной деревянными дощатыми домишками, футболили друг другу камешки и щепки.
— Зайдем в галантерею, мне надо темные очки купить, — попросила она.
И они зашли в галантерею. Он лежал на прилавке среди тюбиков засохшей помады, пластмассовых заколок, брусков прогорклого земляничного мыла и выцветших пакетов с капроновыми чулками. Лежал, похожий на разноцветный апельсин. Лучи солнца, пробиваясь сквозь немытое стекло, падали на шелк, просачивались внутрь, и казалось, что внутри этот апельсин наполнен разноцветной шипучей газировкой.
— Каждый… — прошептал Леонид, протягивая руку к зонтику.
— Охотник… — шепотом подхватила Татьяна. — Он правда из шелка сделан?
— Йа-а-а, — ответила продавщица.
— И не промокает?
— Не-е-ет, — ответила продавщица. — Эт-то недождли-и-ивый зо-о-онт.
И они вышли на улочку, застроенную деревянными дощатыми домишками, усеянную камешками и щебнем, залитую вечерним солнцем, и открыли зонт.
— Теперь у нас будет свой недождливый зонтик, — сказала Татьяна.
— Всегда?
— Всегда.
— Ах вы, романтики! — Ляля подошла сзади и обняла их за плечи. — Самый недождливый зонтик когда-нибудь да промокает.
— А у нас не промокнет! — упрямо произнесла Татьяна и вывернулась из-под Лялиной руки. — Ну, мы сегодня увидим море или нет?
И они поехали к морю.
На пляже в Пирита было очень холодно. В городе не чувствуется, а тут — ветер высекает слезы из глаз, как огниво высекает искры.
— Кто первый найдет кусок янтаря, тому подарок!
— Какой подарок, Лялька?
Ляля на секунду задумывается.
— Подарок… кусок янтаря.
Ляля хохочет, запрокинув голову. Татьяна хохочет вместе с ней. Море кидается ей в лицо, рассыпается по щекам горьковатой росой.
— Тань, ты что? Эй, малыш! — Леонид ладонью вытирает ее соленые щеки.
— Помнишь, как мы в Угличе смеялись?
— Помню.
— Тогда мы смеялись… просто смеялись, а сейчас как в последний раз.
