— Ничего сложного, на самом деле. Я ведь была ядром системы «Фалангера». Средства радиоэлектронной и кибернетической борьбы, — часть моего обычного арсенала.
— А кем ты себя ощущаешь теперь? — спросил он.
— Сейчас увидишь, — загадочно ответила Беатрис. — Надеюсь, тут найдутся микроядерные батареи? — кристаллосфера устремилась к открытым воротам бокса.
Глеб вошел следом. Технический комплекс, по-видимому, предназначался для ремонта серв-машин, об этом свидетельствовали мощные фермы обслуживания, и расположенные на разных высотах роботизированные приспособления, способные перемещаться по изогнутым направляющим. Нечто подобное он уже видел в бункере Белых Скал.
Кристаллосфера тем временем произвела ревизию среди оборудования и запасных частей. Раздался характерный щелчок, — это модуль с микроядерными батареями зафиксировало в слоте, затем вдруг заработало одно из дремавших до поры устройств.
Голограмма повышенной плотности сформировала уже знакомый Глебу облик.
— Я ответила на вопрос? — Беат улыбнулась.
Ее новый аватар производил сильное, достоверное впечатление.
— Пошла, поищу воду.
Среди смертей, разрушений и хаоса образ Беатрис непостижимым образом вселял надежду. Глеб воспринимал ее, как живую, и лишь глубоко в душе чувство иррациональности происходящего скребло, царапало, словно острый коготок.
Она вернулась спустя несколько минут.
— Отсканировала городок с высоты. Оазис давно покинут. Все колодцы сухие. Растительность погибла много лет назад.
— Что же теперь делать?
— Поищем неприкосновенный запас. Им обычно оснащается любая военная постройка. Посмотри вот тут, — лазерный целеуказатель отметил несколько секций внутренней обшивки.
Глеб снял их. Беат не ошиблась, в нише стены он увидел небольшой кофр с характерной маркировкой. Надолго «НЗ» не хватит, но хоть что-то.
Из багажника «Гесселя» вылез серв, принялся осматривать машину. Глеб тем временем забрался на заднее сидение. Вытащить Ронга наружу оказалось не по силам, поэтому он привел гиганта в чувство, отдал ему флягу:
Хашта растормошить не удалось. Из-за сильного обезвоживания инсект впал в оцепенение, пришлось поить его насильно, разжимая жвала ножом.
Вскоре тот шевельнулся, подавая признаки жизни, затем рассудка юноши коснулся мнемонический образ, несущий ощущение благодарности.
— Давай, теперь пей сам. Приходи в себя.
Глеба пошатывало от усталости.
