Впервые после своего вступления в Орден ему предстояло расстаться с Адамом, лежавшим в лазарете: во время одной из ночных вылазок в подземелья пикардиец неудачно упал и сильно повредил ногу; его спутнику стоило неимоверного труда дотащить его до кельи, не перебудив весь монастырь. На следующее утро у Адама случился сильный жар, который он приписал старой ране, открывшейся из-за того, что он скатился по одной из многочисленных лестниц.
Когда делегация собралась перед храмом Гроба Господня, чтобы получить благословение патриарха, сразу стало заметно, что Ридфор не в духе. Впрочем, и сам патриарх выглядел недовольным. Оба слишком сильно ненавидели графа Раймунда, чтобы смириться с тем, что к нему отправляют такое пышное посольство вместо того, чтобы послать все войско и взять его за горло. Картина, освещенная ярким солнцем последнего апрельского дня, впечатляла: рыцари в белых одеждах с красными крестами стояли, выстроившись по обе стороны площади, словно шахматные фигуры для игры исполинов. Между ними разместились три посланца короля Ги со своими щитоносцами и сержантами, над ними трепетал шелк развернутых знамен.
Зная по опыту упрямую силу истинной любви, он в последнее время подумывал разыскать щитоносца Бодуэна и привести его к больной, чтобы вернуть ей хотя бы энергию и желание бороться за свое будущее, потому что насчет будущего, ожидавшего Онфруа де Торона, у него не оставалось никаких иллюзий: трусу в постоянно воюющей стране долго не продержаться. Они с Марией сделали бы все возможное для того, чтобы сблизить этих двоих. Но теперь...
Безнадежно улыбнувшись и пожав плечами, — Тибо так и не понял почему, — Балиан д'Ибелин двинулся своим путем дальше...
Посольству предстояло заночевать в принадлежавшем госпитальерам замке Фев (Аль Фула). Там они и узнали о том, что поблизости находится мусульманское войско и что самое странное — оно находится здесь с полного согласия графа Триполитанского, предупредившего местных жителей, что никаких столкновений с мусульманами происходить не должно и что речь идет всего-навсего о разведке.
— Не могу поверить в подобное коварство, — возразил Балиан д'Ибелин. — Я хорошо знаю графа Раймунда: он давно поддерживает добрые отношения с правителями Алеппо и Мосула, которых и мы тоже защищали до тех пор, пока они преграждали дорогу Саладину. Но это вовсе не означает, что Раймунд натравил на королевство армию неверных.
— Можете не сомневаться, он пошел на это: доказательства уже у наших ворот. Поступайте, как вам будет угодно, господин граф, но я намерен хранить верность священной миссии Ордена — защищать дороги, ведущие в Иерусалим, от всяческих нападений, и я готов сражаться.