Недовольство баронов, вызванное необычным брачным проектом английского короля, росло, к ним присоединились некоторые военачальники крестоносцев, например, Гуго Бургундский. А Ричард тем временем велел всем идти к Аскалону, который он отвоевал и где теперь восстанавливал крепостные стены. Там он попросил их раз и навсегда решить спор между Ги де Лузиньяном и Конрадом де Монферра. Кого из этих двоих они хотят видеть своим владыкой?
Ответ не слишком его удивил: он давно утратил всякие иллюзии — если допустить, что они у него когда-нибудь были, — насчет того, чего стоил его кандидат. Конрад де Монферра был выбран собравшимися почти единодушно и стал королем Конрадом I Иерусалимским. В Тир было отправлено посольство для того, чтобы сообщить ему эту новость и предложить готовиться к коронации в Сен-Жан-д'Акре.
Новый король, словно нектаром богов, упивался своим триумфом в Тире, празднично освещенном до самых крепостных стен и до мачт украшенных флагами судов, плясавших на волнах в порту, как плясал народ на площади. Наконец-то его дело победило, наконец-то его оценили по достоинству, и не все ли равно, если англичанина, считавшего себя хозяином, к этому принудили! Значение имел только результат: теперь все равные ему пришли к согласию и вручили ему судьбы королевства, подхваченного на краю пропасти. Сознавая, чего он стоит, — «человек наиболее достойный благодаря своей осторожности и своей храбрости», — он чувствовал, что сможет оправдать огромные надежды этой вверившейся ему христианской земли.
— Я отстрою заново королевство ваших предков, душа моя, — очень серьезно сказал он Изабелле, которая смотрела на него, лежа в постели с пурпурным пологом. — Я посвящу этому все свои силы, все свои старания, потому что я научился любить эту землю, принадлежащую вам по праву рождения. И в этом я клянусь вам, как поклянусь в этом перед Богом, когда архиепископ возложит корону на мою голову. Вместе с вами, если вы этого захотите, мы совершим великие дела ради вящей славы Божией и ради блага наших подданных!
Продолжая говорить, он отошел от окна, через которое смотрел на ликующий город, и, приблизившись к кровати, опустился рядом с ней на колени, устремив свой орлиный взор в глубину синих глаз своей молодой жены.
— Наш брак не дал вам счастья, — вздохнул он. — Я знаю, что вы меня не любите и, наверное, не полюбите никогда, и сожалею об этом, потому что я люблю вас. Конечно, по-своему, что не совпадает с вашими представлениями о любви. Но... я хотел бы завоевать, по крайней мере, ваше уважение, хотел бы, если вы не можете быть счастливы, чтобы вы хотя бы могли гордиться тем, что вы — моя королева. Я предлагаю вам великую судьбу.