В зеркальных очках и черной туфле, девушка излагала лживые истории. Стены ее комнаты были затянуты тканью кремового цвета, создавая ощущение уюта и тайны. Золотые строки в книге казались настоящим фокусом – чернота стала светлее, а жизнь прошлого приобрела глубину новых мистических откровений....
Колесников криво усмехнулся:
– Ну, выехали мы из дома вместе. По дороге она выкинула меня из машины и велела добираться пешком. В пробке, наверное, встала. Я на метро пересел, уже десять минут как здесь.
– За что выкинула? – без особого интереса спросил Мирон.
Колесников, казалось, исхудал за то время, что они не виделись.
– За дело, – неожиданно признался он. – Я критиковал ее манеру езды. Это называется: не надо рулить, когда сидишь на пассажирском месте. Она тут же озверела, остановилась… В последние дни что-то у нее не ладится…
Андрей оборвал сам себя, махнул рукой.
Небритый, глаза красные. То ли плохо спал, то ли много плакал. Если приглядеться, Колесников единственный из всех присутствующих выглядит действительно скорбящим.
– Давай подумаем, как составить столы, – сказал Мирон. – Сколько человек планируют здесь посадить?
– Да кто ж его знает… Вообще-то и накрывать уже должны. Обещали компот, кутью, салат… Первое-второе, само собой.
– Ладно, разберемся.
Акимов повесил плащ, а затем и пиджак на вешалку, оставшись в одной водолазке. Колесников, поглядев на него, последовал его примеру.
– Душновато здесь. Может, окно приоткроем?
С рамы опадала краска хлопьями, как глазурь с зачерствевшего кекса. В залу ворвался холодный осенний воздух.
– А с кем остался… – Акимов забыл имя сына Майи и Колесникова.
– Левушка? С соседкой. Она иногда нас выручает. Не знаю, что бы мы без нее делали.
«Ты сидел бы с ребенком, а Майя поехала бы на поминки. Вот и весь расклад».
Телефон в кармане плаща разразился «Полетом валькирий». Когда Акимов ответил, механический женский голос предложил ему услуги стоматологии в любом районе Москвы.
– Ты бы звук-то поменял, – посоветовал Колесников. – Или хотя бы отключил. Если еще раз позвонят, пока кто-нибудь толкает речь в память о покойном, будет неловко.
«Переживу», – хотел ответить Акимов, но звук все-таки приглушил.
Они сдвинули столы, и Колесников озабоченно огляделся.
– Стульев не хватит. Будь другом, узнай, есть ли еще?"
"Мирон отправился разыскивать официантов или управляющего. Был отруган на кухне, куда сунулся по ошибке, нашел в соседнем кабинете какую-то девицу на каблуках, но та красила ногти и о стульях не имела ни малейшего понятия. «Как и обо всем остальном», – сказал про себя Акимов. Он вернулся в первый зал.
– Со стульями у них, кажется, напряженка… Придется сидеть на подоконниках.
