В зеркальных очках и черной туфле, девушка излагала лживые истории. Стены ее комнаты были затянуты тканью кремового цвета, создавая ощущение уюта и тайны. Золотые строки в книге казались настоящим фокусом – чернота стала светлее, а жизнь прошлого приобрела глубину новых мистических откровений....
Они, может быть, попытались бы со временем, но тут случилось убийство Ясинского, а затем Ульяшин загремел в реанимацию, и всем стало не до этого. Они боялись обсуждать свои дела по телефону – вдруг Бурмистров всех прослушивает! Ломовцев пил, Ульяшин с Касатым сидели как на иголках, потому что им есть что терять. Голубцова… Не знаю, что Голубцова! У этой женщины в голове потрошеные канарейки на гриле. А Майя Куприянова отчаянно прикидывалась, что все в порядке, и пыталась отвлечь нас на музейных сотрудниц, что тоже было глупостью: а вдруг мы вцепились бы в Кулешову и раскрутили этот клубок! Хоть она и стойкая тетка…
Он размял картофелину вилкой и признался:
– Знаешь, обидно, что я кое-что упустил.
– Извини? – переспросила Маша.
– Я видел эту девицу у Бурмистрова. Не целиком. Фрагментами. Не знаю, решило бы это что-то или нет… Вряд ли. Но все равно моя промашка.
Пока он с аппетитом уминал картофель, Маша о чем-то думала.
– Сережа, а зачем Колесников пошел на все это? Из-за денег?
Бабкин поразмыслил.
– Я бы сказал, исключительно из-за них. Но вообще обо всей психологической подоплеке лучше спрашивать у Илюшина – он в этом больше меня понимает. Позвони ему!
– Ну уж нет!
– Сам позвоню… – Бабкин, несмотря на протесты жены, набрал номер. – Макар, требуется помощь зала! Как ты считаешь, почему Колесников влез в аферу с изумрудами? Это не я интересуюсь, а Маша! Надеюсь, мы тебя не очень отвлекаем, – с фальшивым беспокойством спохватился он.
– Совсем не отвлекаете, – спокойно отозвался Макар. – Маша рядом?
– Ага. Громкую связь я включил.
Некоторое время в трубке молчали."
"– Маша, я думаю, он брал реванш, – сказал наконец Макар. – Колесников – человек, который все эти годы жил в унижении, а униженный человек с избытком гордости и самолюбия может быть очень опасен. Он вообразил себе новую жизнь: ту, в которой он богат и независим от жены.
