В зеркальных очках и черной туфле, девушка излагала лживые истории. Стены ее комнаты были затянуты тканью кремового цвета, создавая ощущение уюта и тайны. Золотые строки в книге казались настоящим фокусом – чернота стала светлее, а жизнь прошлого приобрела глубину новых мистических откровений....
– Надеюсь, следователь не будет сердиться…
– Будет, – подал голос Сергей. – Но я чувствую, тебя это не остановит.
– Ни в коем случае, – подтвердил Макар.
Заостренный конец штопора он просунул в отверстие и водил там, пока не услышал шуршание. Тогда он подцепил что-то – и выудил, протащив сквозь отверстие, словно рыбу через маленькую полынью, бумажный пакет. Выпрямился, насвистывая, и встал под лампочкой.
Анаит и Мирон потянулись к нему. Бабкин даже не стал повторять, что Акимову нужен покой.
Илюшин высыпал на ладонь из пакета его содержимое.
Изумруды были такие же зеленые, как глаза нарисованных тигров.
Глава 15
– Нет, ты не поверишь, – сердито сказал Бабкин. – Никогда в жизни не догадаешься, что он мне сказал после этого!
– Не догадаюсь, – согласилась Маша и задернула штору.
За окном горели фонари, и один светил так ярко, словно хотел вытянуть шею и заглянуть в комнату. Она села напротив мужа. Цыган улегся у нее в ногах.
– Отобрал из этой пригоршни два самых крупных камешка и обращается ко мне: «Серега, я тебе их отдам прямо сейчас, если ты согласишься назвать ребенка Макаром».
Маша негромко ахнула.
– При всех! – горячился Сергей. – С такой значительной мордой, словно делает предложение руки и сердца! Ты представляешь, как мы выглядели? Как будто после каждого расследования делим чужое имущество! Как будто для нас это в порядке вещей!
– Изумруды были крупные?
– Ну… С твой ноготь, наверное. Приличные.
– И ты отказался? – вздохнула Маша.
Бабкин поднял на нее до того испуганный взгляд, что она не выдержала и засмеялась.
– Ты так больше не шути, – попросил он. – Я илюшинскими шуточками сыт по горло. Нормальные люди не способны по его физиономии понять, что он просто тролль, и принимают эту дележку за чистую монету.
– А как дела у нормальных людей?
– Терпимо. Главное – оба живы и здоровы. Акимова увезли в больницу, а Давоян изрядно промурыжили в отделении, как и нас. Но это понятно: Колесников выглядел так, как будто дрался с дикобразом. Весь исколот! Шея пробита.
– С ней все будет в порядке? – спросила Маша.
Бабкин кивнул:
– Самозащита в чистом виде. Слава небесам, она его не убила.
– Слава небесам, он ее не убил!
– И это тоже. А еще есть картошка? Сиди, я сам…"
"Он вернулся за стол с тарелкой, заваленной дымящимися картофелинами, и бросил сверху кусок масла.
