Автор
В Тихой Лжи мир тонко настроен на малейшие шорохи и незаметные вибрации. Герои — это люди с тугоухостью, чьи восприятия разделяются между приглушенно звучащими речами и непонятным смыслом, словно сквозь густую листву. Они видят мир через тонкие струны реальности, где каждый звук имеет свою особенную драматическую ценность....
— Ты не дашь убить себя, Драго. — Она сжимает мой подбородок. — Пожалуйста.
Я убираю прядь волос с ее лица и кончиком пальца обвожу форму ее губ. И тут меня осеняет, что она специально смотрит на меня так, чтобы ее рот находился на одной линии с моими глазами.
— Почему? Совсем недавно ты сказала, что я тебе не нравлюсь.
Ее губы растягиваются в улыбке под моим прикосновением.
— У тебя отличный вкус в женской обуви.
— Ты когда-нибудь прекратишь этот фарс, Сиенна? Ты можешь просто сказать мне правду. Это не будет концом света.
— Какую правду? — Она смеется.
— Что ты влюблена в меня.
Улыбка исчезает с ее лица, а тело становится неподвижным.
— Ты бредишь.
— Нет, я так не думаю.
Она отпускает мое лицо и откидывается в сторону, готовясь бежать.
Этого не происходи. Я останавливаю ее рукой и переворачиваю нас, прижимая ее к кровати своим телом.
— Отпусти меня! — огрызается она.
Я провожу рукой по ее бедру, между ног и нажимаю пальцами на ее киску. Глаза Сиенны вспыхивают.
— Недавно я кое-что понял, — говорю я, медленно обводя ее клитор, с каждым движением все сильнее надавливая на него.
Она смотрит на меня убийственным взглядом. Я провожу пальцем между ее складочками и ввожу его внутрь ее жара.
— Хочешь знать, почему? — спрашиваю я, добавляя еще один палец. — Потому что тогда я знаю, что это настоящая ты, mila moya.
У Сиенны сбивается дыхание. Я слегка растягиваю ее, затем загибаю пальцы вверх, нащупывая ее потайное место, и нажимаю чуть сильнее. Она закрывает глаза и стонет, ее тело содрогается.
Нет ничего прекраснее, чем видеть ее такой. Без маски. Без притворства. Моей. Она может лгать словами, но ее тело всегда говорит мне правду. Я убираю пальцы и становлюсь у ее входа, просовывая внутрь только кончик члена. Глаза Сиенны распахиваются, впиваясь в мои. Ее ногти, покрытые зеленым лаком, впиваются в кожу моих рук.
— Все хорошо, детка. — Я опускаю голову, пока наши лбы не соприкасаются, и медленно вхожу в нее. — Я тоже влюблен в тебя.
Сдавленный вздох срывается с ее губ, когда она вбирает меня всего.
— Больше не прячься от меня, — говорю я, выходя из нее и тут же снова в нее погружаясь. — Мы договорились?
На мгновение на лице Сиенны появляется паника.
