Автор
В Тихой Лжи мир тонко настроен на малейшие шорохи и незаметные вибрации. Герои — это люди с тугоухостью, чьи восприятия разделяются между приглушенно звучащими речами и непонятным смыслом, словно сквозь густую листву. Они видят мир через тонкие струны реальности, где каждый звук имеет свою особенную драматическую ценность....
— Черт, Сиенна, он пошел за ложкой, — визжит Тара, хватая меня за руку. — Ты должна пойти туда и отвлечь его, пока я позову кого-нибудь из охраны, чтобы вышвырнуть Гэри отсюда.
— Почему?
— Потому что Гэри — наш инвестиционный банкир, и Драго планирует выколоть ему глаза.
— Ага, конечно. — Я смеюсь.
— Я не шучу, Сиенна! — Она трясет меня за руку. — Мужчины избегают смотреть на тебя, потому что их всех предупредили, что если они это сделают, то потеряют глаза. Иди туда и останови его!
Я смотрю на Тару, как она бросается к одному из вышибал у выхода, затем бросаю взгляд на бар, где Драго берет ложку из шкафчика.
За барной стойкой Драго поднимает ложку перед лицом, нащупывая большим пальцем ее край, и направляется к кабинке, где сидит Гэри. Его челюсть стиснута, а рот сжат в жесткую линию. Он смотрит на банкира с убийством в глазах. Черт.
Я бросаюсь через танцпол, задевая по пути локтями нескольких человек.
— Приветик! — Я ухмыляюсь и целую его плотно сжатые губы.
Рука Драго проникает под мое бедро, чтобы поддержать меня, но его взгляд по-прежнему сосредоточен поверх моего плеча.
— Привет. — Я беру его подбородок между пальцами и наклоняю его голову, чтобы он посмотрел на меня. — Есть ли шанс, что ты сможешь достать мне еще этих красивых кристаллов?
— Какого цвета? — спросил он сквозь стиснутые зубы.
— Красного. Они будут хорошо смотреться в цветочных горшках на кухонном окне. Как думаешь, в том магазине они есть?
— Есть.
Я улыбаюсь, поглаживая его по щеке, а в груди разливается теплое чувство.
— Значит, ты считаешь рубины подходящими для украшения цветочных горшков?
Его рука сжимает мое бедро.
— Я думал о красном берилле, но это могут быть и рубины, если ты предпочитаешь их. Это Тара проболталась?
— Да. Она очень расстроилась, когда увидела, как я бросаю горсть изумрудов в аквариум.
— Ты любишь блестящие вещи, как и я.
— Так зачем же дарить их мне?
— Потому что самая сверкающая уже находится в моем владении, и ее сияние не сравнится ни с одним камнем.
Мне не должно быть так приятно слышать, как он называет меня своей собственностью. Я не должна от этого становиться такой влажной. Но это так. Мне до боли хочется почувствовать его внутри себя, чтобы он закрепил это утверждение действием.
