Автор
В Тихой Лжи мир тонко настроен на малейшие шорохи и незаметные вибрации. Герои — это люди с тугоухостью, чьи восприятия разделяются между приглушенно звучащими речами и непонятным смыслом, словно сквозь густую листву. Они видят мир через тонкие струны реальности, где каждый звук имеет свою особенную драматическую ценность....
Клянусь, если бы я сам не увидел, я бы ни за что не поверил.
Да, моя искрометная жена способна на многое, а ведь мы еще только пощупали поверхность. Мне не терпится провести всю жизнь, знакомясь с каждым из ее достоинств.
— Тара и Кева снаружи. Могу я сказать, чтобы они зашли? — спрашивает он.
— Нет. Скажи им, что со мной все в порядке и пусть заходят через час или около того.
Когда Адам выходит из комнаты, я оглядываюсь на свою спящую жену. Она начинает просыпаться.
— Слышал, что ты начала кусать моих мужчин.
Ее губы дрожат, и она закрывает глаза. Когда она снова открывает их, темно-карие глаза наполняются слезами.
— Следи за моим ртом очень внимательно, Драго, — прошептала она. — Чтобы ничего не пропустить.
— Хорошо.
— Мне пришлось прижать руки к твоей искалеченной груди, чтобы ты не истек кровью. Можешь ли ты представить, каково это — наблюдать, как любовь всей твоей жизни умирает у тебя на глазах? Следить за каждым вздохом, гадая, будет ли он последним? Если бы ты сейчас не был подключен к чертовой машине, отслеживающей твое сердцебиение, я бы ударила тебя по лицу, — вырывается у нее, а слезы текут по щекам.
Я улыбаюсь и приподнимаю ее подбородок вверх, чтобы поцеловать в губы.
— Должен сказать, что когда я представлял себе тот момент, когда ты наконец признаешься мне в любви, в моем воображении не было угроз смерти.
— Конечно. — Ее пальцы гладят мои волосы. — Я люблю тебя. Но ты и так это знаешь.
Я наклоняюсь вперед и покусываю ее нижнюю губу.
— Да. Я вижу тебя, моя Сиенна. И всегда видел. Почему тебе было так трудно это сказать?
Она вздыхает, и когда ее глаза встречаются с моими, они кажутся такими печальными.
— У меня было глупое убеждение, что если я никогда не признаюсь в своих чувствах к тебе, то ты будешь в безопасности, — говорит она.
— О чем ты говоришь?
— Мои родители. Ася.
— Твои родители умерли, когда ты была ребенком. Ты никак не могла быть виновата в их смерти. Я знаю, потому что уже много лет общался с твоим братом и изучил его прошлое. Mila, твои родители попали под перекрестный огонь и стали жертвой амбиций жестокого человека. Старый дон Нью-Йорка сделал все, чтобы защитить свой народ.
