Автор
В Тихой Лжи мир тонко настроен на малейшие шорохи и незаметные вибрации. Герои — это люди с тугоухостью, чьи восприятия разделяются между приглушенно звучащими речами и непонятным смыслом, словно сквозь густую листву. Они видят мир через тонкие струны реальности, где каждый звук имеет свою особенную драматическую ценность....
В том, что случилось с твоими родителями и с твоей сестрой, нет твоей вины. Мы уже говорили об этом, детка.
По ее щеке скатывается слеза.
— Ты чуть не умер ради меня. Ты поставил себя между мной и…
— Нет. — Я прижимаю палец к ее губам. — Это была моя вина. Я затеял всю эту кашу с Богданом, и я отвечаю за ее последствия. Ты не имеешь к этому никакого отношения. Понятно?
— Тогда, может, хватит провоцировать людей? Я не думаю, что смогу пройти через это снова, потому что каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу тебя в крови.
— Я буду стараться изо всех сил. — Я провёл рукой по её спине и зацепил пальцем пояс её лаймово-зелёных леггинсов. — Но сначала нам нужно стереть эти образы из твоего сознания и заменить их чем-то другим.
Глаза Сиенны вспыхивают.
— Ты же не серьезно.
— Ты хочешь, чтобы мне было больно? Потому что с того момента, как я проснулся с тобой, прижавшейся к моему боку, мой член стал твердым, как гребаный стальной прут.
"Ее взгляд скользит по моей обнаженной груди, мимо бинтов, обмотанных вокруг верхней части туловища и пресса, и останавливается на огромной выпуклости в боксерах.
— На этот раз тебе придется быть сверху, — добавляю я.
Сиенна прикусывает нижнюю губу между зубами, и от этого зрелища я чуть не срываюсь.
— Не думаю, что это хорошая идея, Драго.
— Я сказал, — я беру ее подбородок между большим и указательным пальцами и наклоняю ее голову к себе, — садись. На. Мой член. — Я еще немного надавил на нее.
Ее глаза не отрываются от моих, пока она снимает леггинсы и оранжевые трусики в тон банту, затем стягивает мои трусы-боксеры с бедер, обнажая мой пульсирующий член. Она закидывает одну ногу мне на бедра и, упираясь руками в края кровати по обе стороны от меня, прижимается своим телом прямо к моей твердой длине.
— Слишком безрассудно, — пробормотала она. — Что, если ты порвешь швы?
Переместив руку к ее киске, я надавливаю большим пальцем на ее клитор, массируя его медленными, крошечными кругами.
— Скажи мое имя, — призываю я и щипаю ее за клитор.
— Драго, — стонет она, но я не улавливаю полного звука.
— Громче.
