Автор
В Тихой Лжи мир тонко настроен на малейшие шорохи и незаметные вибрации. Герои — это люди с тугоухостью, чьи восприятия разделяются между приглушенно звучащими речами и непонятным смыслом, словно сквозь густую листву. Они видят мир через тонкие струны реальности, где каждый звук имеет свою особенную драматическую ценность....
— Он отодвигает свое сиденье назад, затем обхватывает меня за талию, помогая мне перебраться через центральную консоль к нему на колени.
Я тянусь к молнии Драго, когда замечаю, что Филипп подходит к машине сзади.
— Черт. Филипп идет к нам.
— Просто не обращай на него внимания, и он уйдет. — Драго ласкает мое бедро, задирая юбку и покусывая нижнюю губу.
Филипп подходит к пассажирской двери и стучит в окно, затем заглядывает внутрь и мотает головой в сторону.
— Драго? — Я задыхаюсь, когда его рука проскальзывает между моих ног, и его пальцы касаются моей киски поверх мокрых трусиков: — Не думаю, что он собирается уйти.
— Черт возьми, Иисусе, — Драго опускает окно и бросает на Филиппа грозный взгляд. — Чего тебе?
— Ты сказал, чтобы я сообщил тебе, как только узнаю что-нибудь о ситуации в Бостоне, — пробормотал второй помощник командира. — Может, мне стоит зайти попозже? Вы двое кажетесь… занятыми.
Теплый румянец разливается по моим щекам, и я зарываюсь лицом в шею Драго.
— Твои способности обломщика на высоте, — огрызаюсь я.
— Дон Леоне скончался, — говорит Филипп, его взгляд устремлен на крышу автомобиля. Кажется, мы доставляем ему неудобства. Хорошо."
"— Он много болел, так что это было ожидаемо. Кто возьмет на себя заботу о Семье? — Я оттягиваю трусики Сиенны в сторону и кончиком пальца поглаживаю ее мокрую киску.
— Нера Леоне.
— Женщина, официально возглавляющая семью Коза Ностра? — Мои брови сходятся вместе.
Теплое дыхание Сиенны овевает мою шею, и она вздрагивает, когда я ввожу в нее палец.
— Ну, это ненадолго, — продолжает Филип. — Один из наших информаторов только что прислал сообщение. Кто-то напал на нее.
Понятно. Готов поспорить, что это кто-то из ее собственной Семьи.
— Каково вознаграждение?
— Два миллиона. И сицилийцы уже взялись за работу.
— Черт. Когда?
— Вчера. — Он переминается с ноги на ногу, а его глаза блуждают куда угодно, кроме салона машины.
— Сицилийцы работают двадцать четыре часа. Если они взялись за дело вчера, то она уже мертва. — Я просовываю еще один палец в киску жены, наслаждаясь тем, как дрожит ее тело. — И если это все, что ты хотел мне сказать, то тебе лучше убираться, иначе ты тоже будешь мертв.
— Понял. — Филипп поворачивается каблуках и широкими шагами направляется обратно к дому.
