Автор
Дарья бредет по коридорам больницы, пропахшему медикаментами и безнадежностью. Встреча с тусклым взглядом доктора лишь подтверждает, что государственная медицина не может помочь бабушке. Она решает провести нужные процедуры за свой счет, начиная с покупки специализированных препаратов и операции в частной клинике вне очереди....
Приструнить взбрыкнувшее тело, и вроде даже получается. Несмотря на образовавшуюся горячую и болезненно пульсирующую тесноту в брюках и бешеный стук сердца. Мозг вопит о том, что что-то неправильно, не так, и я с ним согласен. Но додумать здравую мысль не успеваю.
Долгий томный стон, сорвавшийся с приоткрытых губ, розовый язычок, коротко мелькнувший и смочивший их, заволоченные туманной дымкой глазищи становятся спусковым крючком. Я больше ничего не соображаю. Срываюсь с места и последнее здравое действие, что совершаю, это запираю замок на двери кабинета, оставляя нас с Тихоней наедине.
– Ты такой красивый, – доверительно сообщает она, когда я подхватываю легенькое тельце и прижимаю к себе.
Под свитером Дашка совсем тоненькая – в чем душа держится, неизвестно. Ее пальчики проворно забираются ко мне в шевелюру и растрепывают волосы. Царапают кожу, тянут легко и приятно за пряди. А в небесных омутах столько сумасшедшей жажды, что у меня срывает все тормоза. Напрочь.
Сминаю теплые податливые губы своими, жестко толкаюсь языком во влажное горячее нутро, принимаюсь хозяйничать там и исследовать, практически пожирая свою беззащитную Тихоню.
Укладывает Дарью на диван, резким движением избавляет ее от дебильного свитера, являя на свет идеальную полупрозрачную кожу. Которая тут же покрывается мурашками, и я ничего не могу поделать с сумасшедшим желанием провести по ним языком.
Дашка ерзает под моими откровенными поцелуями, хнычет и сама не понимает, о чем именно просит. Ее остренькие ноготки впиваются в мой затылок, царапают шею. Глазки закатываются от удовольствия, и я не мешкаю больше. Сдаюсь во власть инстинктов и глубинного зова, позволяя нам все. И то, о чем молит Дарья, тоже.
Прихожу в себя, лежа на диване. Мать его, узком диване в кабинке ресторана! Дашка вырубилась и беззаботно пускает слюни поверх моей груди, пачкая рубашку, которую я так и не удосужился снять до конца. Перед глазами мутными вспышками проносятся картинки нашей недавней близости. А поза, в которой мы лежим, и отсутствие ключевых деталей одежды безжалостно свидетельствуют, что мне не привиделось.
