Вцепляясь пальцами ему в волосы…
И вдруг понимая, что они не такие густые и мягкие, какими я их себе представляла…
Они, на самом деле, довольно жесткие – напоминающие… ткань? Подушку? Чашки от лифчика?!
Тяжело дыша, я заморгала, приходя в себя и фокусируя расплывшееся зрение…
И увидела ректора, сидящего там же, где и сидел раньше – по ту сторону стола, все так же сжимая в пальцах ножку от лопнувшего бокала.
Не мигая, ярко-золотыми глазами, Гордеев смотрел на меня так, словно это была не я перед ним, а изысканный, экзотический деликатес – какое-нибудь парфе в винном соусе, с расплавленным шоколадом внутри…
Я даже испугалась на мгновение – а вдруг эти Василиски еще и людоеды?! Сожрет еще, а я тут боюсь, что соблазнит, наивная...
– Продолжай, – шумно сглотнув, приказал он. – Закрой глаза и продолжай…
Не глядя, не сводя с меня глаз, он потянул ко рту разбитый бокал.
– Стойте! – все вокруг сфокусировалось. Предупреждающим жестом я попыталась выкинуть руку вперед – отчего-то сама мысль о том, что он может вот так порезаться, была мне неприятна.
Однако рука застряла в чем-то внизу, зацепилась и никак не поднималась. Не совсем понимая, в чем дело, я опустила взгляд вниз… и взвизгнула от ужаса – почти полностью моя ладонь была там! Погружена в раскрытую ширинку, двумя пальцами уже между складочек – мокрых и ноющих от напряжения… Ноги чувственно расставлены, бедра вперед – всё как у какой-нибудь развязной шлюхи из борделя или нимфоманки.
Вторая рука была не в лучшем положении – просунутая под футболку и лифчик, сжимала мою голую грудь, пропуская между пальцами сосок – так же, как делал это он, когда ласкал меня.
Медленно, словно боялась пораниться, я вытащила одну руку, затем вторую… Не зная, что делать с той, что была в штанах, держала ее на весу…
– Оближи… – хрипло подсказал Гордеев. – Или иди сюда, и я оближу тебя всю…
Выброшенный бокал звенькнул на полу осколками, рука ректора метнулась ко мне…
А в следующую секунду я уже сидела на нем, совершенно непонятно как попав к нему на колени, рыча, кусаясь и вжимаясь бедрами в рвущуюся ко мне навстречу эрекцию… Целуясь так неистово, так яростно, что непонятно было, хочу ли я сделать ему приятно или больно…
Хотя, наверное, всё же больно. Вспомнив, что я только что творила по его воле – и до сих пор творю! – я цапнула его зубами так сильно, что кровь на нижней губе выступила.
– Сучка… – тяжело дыша, прокомментировал он… и с видимым удовольствием провел по ранке языком.
