Автор
Придирался ко всему, оценивая кандидаток строго — каждый пункт требовалось удовлетворение. Правда, треть потенций даже не заставляла входить в дом: если Паша сомневался в чем-то одном, он моментально закрывал дверь перед носом претенденток. У Кати требований было меньше, но они были жестче: желательно старая и уважающая её женский авторитет, которая отсеивала всех на каждом шагу....
Врач сглотнул нервный ком, губы его предательски задрожали.
– Вы начальник, вам виднее. Я лишь хотела, чтобы люди набрались сил, – пожала плечами женщина и голыми руками сняла горячую кастрюлю с плиты.
Арнольд Иванович продолжал, но уже менее уверенно:
– Что вы устроили в моей больнице? Без согласования меняете интерьер, нарушаете рецепты, выводите людей из паралича! Считаете себя умнее врачей? У вас хотя бы имеется среднее медицинское образование? Училище? Техникум?
– Есть сертификат спасателя и борца с глобальными катаклизмами.
– А банальная медкнижка у вас есть?
Набекрень помотала головой.
– Я так и думал. Таким не место в нашем учреждении. Суп вылить, стенам вернуть былой вид, – отчеканил главврач.
– Людей в кому вернуть? – на всякий случай спросила Ольга Прокофьевна.
– Не сто́ит, – испуганно ответил мужчина.
Набекрень вынесла кастрюлю, из которой валил густой пар, в коридор и направилась с ней к туалету.
– Через час будет готов рисовый суп, который положен вам по норме, прошу всех разойтись по палатам.
В воздухе повисло траурное молчание. У некоторых больных снова отказали ноги и поднялась температура.
Главврач сделал было шаг к лифту, но тут раздался боевой клич:
– Бей его!
Арнольд Иванович не успел произнести ни слова. Толпа больных и немощных сбила его с ног и принялась выплёскивать обиды физически.
Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы не вмешалась Набекрень, которая, заложив два пальца в рот, свистом смогла остановить не только нападавших, но и рост инфляции в стране на целых тридцать секунд.
Нокаутированный главврач лежал без движения и, кажется, не дышал. Коллеги поспешили вызвать реанимацию, но сами первую помощь оказывать не торопились.
