Автор
Придирался ко всему, оценивая кандидаток строго — каждый пункт требовалось удовлетворение. Правда, треть потенций даже не заставляла входить в дом: если Паша сомневался в чем-то одном, он моментально закрывал дверь перед носом претенденток. У Кати требований было меньше, но они были жестче: желательно старая и уважающая её женский авторитет, которая отсеивала всех на каждом шагу....
– Сердце запустилось? – зевнул кто-то из докторов.
– У меня заглохший КамАЗ, простоявший неделю при минус пятидесяти, запустится, – сказала уборщица, и никто не посмел усомниться в будущем успехе.
Арнольд Иванович в предсмертном бреду доказывал апостолу Петру у райских врат, что его навыков управляющего достаточно, чтобы поменять засидевшееся «наверху» руководство, когда почувствовал, как чья-то крепкая рука вытаскивает его за шкирку в реальный мир.
– Вы мне тут своей кровью из носа все полы забрызгали, – встретила его по возвращении из мёртвых уборщица, которая в одиночестве намывала полы в совершенно пустом коридоре.
Все остальные не стали дожидаться финала и пошли обедать. Обитатели больницы гораздо больше радовались спасению супа, чем главврача.
– Псипо, – еле слышно прошуршал Арнольд Иванович, не поднимаясь.
– Что, простите? – пробасила уборщица так, что в соседнем перинатальном центре произошло несколько родов на день раньше срока.
– Спасибо, – повторил уже более разборчиво мужчина, – вы спасли меня.
– Не стоит благодарности. Теперь я могу выполнять свои обязанности? Корочки больше не требуются?
– Думаю, можете. Но отныне все свои действия прошу согласовывать со мной. Я требую полного подчинения. Вам ясно?
– Вы – начальник, ваше слово – закон, – ответила Ольга Прокофьевна, а затем скомандовала: – Ноги поднимите! Мне помыть нужно. И завтра с утра я приду убираться в вашем кабинете, чтобы до девяти часов никого там не было!
– Но… – хотел вставить слово начальник.
– А сегодня я хочу уйти на час пораньше.
"В воздухе витал аромат мясного бульона и больших перемен.
* * *Ольга Прокофьевна всю неделю пыталась отмыть городскую больницу номер пять. И если двумя ведрами коктейля «вода с хлором» можно было оттереть от пятен целое отделение за сорок минут, то для того, чтобы убрать налёт депрессии, греховности и безнадёги со стен той же площади, требовалось минимум два дня и огнемёт.
Очередное утро в стационаре началось с того, что в палатах включили свет.
«Опять градусники свои дебильные притащили, сейчас я им устрою!» – не открывая глаз, думал Сергей Борисович.
Этот мужчина был самым противным пациентом хирургического отделения. Медсёстры его боялись и ненавидели.
