В мрачном подземелье, где воздух свеж, как сырое молоко, Тэсса пробуждается от жутких сновидений о пожарах и ужасных потоках воды. Утро приносит лишь слабый кипяток из кофемашины, помогая ей справиться с ночной паникой и страхом.
Он уже раз пять сообщил о том, что не имеет к этим трупикам ни малейшего отношения и если бы он действительно хотел кого-то отравить, то выбрал бы себе цель покрупнее, — и при этом весьма выразительно поглядывал в сторону своей сердитой соседки.
— Вы правы, — произнесла Тэсса, выпрямляясь. — Это не отравление.
— Как это не отравление? — оскорбилась Бренда. — От чего еще они могли умереть все скопом?
— Принесите мне, пожалуйста, нож, — попросила Тэсса, игнорируя ее клокочущее возмущение.
— Нож? — Бренда буквально раздулась от гнева.
— Обычный кухонный нож, — терпеливо объяснила Тэсса, — я же не прошу у вас мачете!
— Ах, такой нож, — Бренда обожгла Джона взглядом, преисполненным презрения, и пошла в дом.
Джон немедленно двинулся в наступление:
— Эта женщина несет полный бред, Тэсса. Для чего мне убивать ее кур? Да я даже ради супа не смог бы прирезать ни одну из них!
Он был высоким и худым, а волосы у него росли клочками — клочок на голове, на бороде, в носу.
Бренда была вдвое ниже и вдвое шире его.
— Мы во всем разберемся, Джон, — ответила ему Тэсса.
Всякий в Нью-Ньюлине знал, что сварливый Джон любит всех созданий божьих, кроме людей. Он был из тех любителей природы, кто даже комара не мог прихлопнуть.
Нет, пакости Джон делал исключительно себе подобным.
Вернулась Бренда, осторожно держа кухонный нож в руках с таким видом, будто несла бомбу.
— Ради бога, Бренда, — рассмеялась Тэсса, взяла у нее нож и одним сильным ударом разрезала куриную тушку на две половинки.
В жарком летнем воздухе потек сладкий запах крови.
Более крупному существу достаточно было бы нанести всего лишь надрез, но что взять с курицы.
Тэсса прищурилась, сосредоточившись на предсмертных эманациях бестолковой птицы, а потом нахмурилась.
— Как интересно, — сказала она, поднимаясь с колен. — Я бы сказала, Бренда, что ваши курицы умерли от ужаса.
— Что? — потрясенно воскликнул Джон, пока его соседка молча таращилась на Тэссу с таким видом, будто не могла понять, что она имеет в виду.
— Потрясающе, правда? — живо откликнулась Тэсса и прикусила язык. Ни к чему так уж бурно радоваться.
Глава 3
Фанни проснулась с ломотой в висках, что всегда случалось после того, как Тэсса блокировала ее вой. В кладовке вовсю работал кондиционер, и, несмотря на теплый голубой плед, Фанни слегка озябла.
