Тэсса живет в крохотной деревушке на краю света, где каждый житель скрывает тайны и способен на неожиданные поступки. Нетривиальная любовь, сто пятьдесят покойников и встреча с художником переворачивают привычную жизнь героини, заставляя переосмыслить все, что она знала о себе и своем мире.
— Он меня боится? — спросила она у Тэссы с изумлением."
"— Боюсь, вы произвели на него сокрушительное впечатление.
— О, ради всего святого. Никто же не верит в то, что Холли стал монахом из-за меня? Я имею в виду, его многочисленные интервью… разглагольствования об отказе от плотской любви… Это же все для пиара, да? — Полли посмотрела на Тэссу, на Фрэнка, на Холли, и ее рот приоткрылся. — Нет, — выдохнула она, совершенно шокированная. — Не может быть! Это же надо быть полным психом!
— Или гением, — коротко ответил Фрэнк, оглянулся на Холли, и его рот скривился. — Что иногда одно и то же.
Весь день до глубокого вечера они привели на островах — бродили по садам, пляжам и виноградникам, не особо выбирая маршруты. Холли, удрученный встречей в галерее, вел себя тихо, а Фрэнк никогда не отличался любовью к разговорам. Тэссу молчание не угнетало — ей хватало ветра, и шума волн, и того, что больше к ним никто не подходил, чтобы отхватить автограф или произнести парочку ругательств.
Холли так устал, что на обратном пути даже не зеленел в вертолете.
Покончив с формальностями, они вышли из опустевшего зала ожидания, сели в пикап и проехали чуть дальше, к грузовым ангарам.
— Шампанское, — зевая, припомнила Тэсса цель их визита. — И что там еще надо Холли для счастья? Это все поместится в наш багажник?
— Черт, — выругался Фрэнк, повернув к ангарам голову.
И тогда Тэсса тоже проследила за его взглядом.
— Нет, — возмутилась она.
— Да, — просиял Холли.
Глава 22
Подперев рукой щеку, Фанни через прилавок смотрела на Кенни. Он все еще был несколько прозрачным, и это определенно внушало тревогу.
— Ну, — строго спросила она, — и как долго ты намерен оставаться в таком состоянии?
Кенни немного неуверенно пожал плечами. Он выглядел смущенным, взволнованным и очень милым.
— Кто знает, — в его голосе прозвучала легкая добродушная самоирония, означающая, что он понимает, как странно выглядит, и ему неловко за то, что это неудобно для окружающих. — Возможно, до конца своих дней.
— И что это значит? — нахмурилась Фанни.
— Что, кажется, я на полном серьезе в тебя втюрился. И из-за этих, ну знаешь, бабочек в животе, я все время немного встревожен.
— Как это — на полном серьезе? — немедленно заинтересовалась Фанни, не скрывая торжества в своем голосе. — Что значит — втюрился? Когда это произошло?
Ей хотелось подробностей.
Не каждый день, знаете ли, такое доводится услышать.
В случае Фанни — никогда раньше.
