В мрачном подземелье, где воздух свеж, как сырое молоко, Тэсса пробуждается от жутких сновидений о пожарах и ужасных потоках воды. Утро приносит лишь слабый кипяток из кофемашины, помогая ей справиться с ночной паникой и страхом.
Никогда прежде у Тэссы не было такого чувственного и проникновенного опыта, и ее тихий восторг, казалось, заряжал сам воздух, заставляя его вибрировать.
И в тот момент, когда они с Фрэнком уже почти приблизились к самому пику, раздался пронзительный вопль из-за стены.
— Господи боже, — воскликнула Тэсса, подпрыгнув на кровати, — что могло с ним случиться?
Она выпуталась из рук Фрэнка и быстро пересекла спальню, коридор и заглянула в открытую дверь.
Холли сидел, обложившись подушками, и у него было такое горестное, потерянное, напуганное лицо, словно он только что узнал, что смертельно болен.
— Пропало, — прошептал он, — все пропало! И больше ничего не будет!
И он рухнул на кровать, как подкошенный.
— Это все вы виноваты, — донеслось невнятное, — все вы! Я спал, как ангелочек, а вы! Что мне теперь делать? Я погиб как художник! Ваша похоть весь дом пропитала и набросилась на меня, беззащитного.
— Ничего не понимаю, — пробормотала Тэсса растерянно.
— Да что тут непонятного, — раздался насмешливый голос Фрэнка, который так и не покинул спальни.
Холли застонал, как раненый носорог.
Тэсса закрыла рот, потом закрыла дверь в его комнату и вернулась в постель завершать свое преступное занятие.
Все утро они ходили вокруг Холли, предлагая ему кофе, клубнику и печенье.
В ответ доносились только проклятия и стенания.
— Зачем только я приехал в это гиблое место, — причитал страдалец, — почему я не полетел в Токио! Кто же знал, какая опасность поджидает меня в этой деревне!
В конце концов у Фрэнка иссякло всякое терпение, и он оставил Холли на попечение призрака Теренса Уайта, а сам пошел делать конюшню для пони на заднем дворе.
Тэсса нашла свою единственную черную футболку и тоже покинула дом. Дел предстояло много.
Во время похорон скорбь Одри приняла форму сизых, низко нависших туч с редкими каплями крупного дождя.
Тэсса отдала Сэму место прямо напротив входа на кладбище, и Ричард пообещал поставить там мраморный памятник рыбаку в лодке.
— Будет местной достопримечательностью, — одобрила Тэсса. — Холли нарисует эскиз.
Попрощаться пришел весь Нью-Ньюлин, и даже Эрл Дауни стоял в тени огромного вяза, в отдалении от других.
Несмотря на полное отсутствие ветра, море волновалось, громко билось о скалы, и в воздухе пахло солью и водорослями.
Ричард сказал прекрасную теплую речь, от которой Мэри Лу и невыносимая Бренда бурно разрыдались, а остальные украдкой вытирали слезы.
