В мрачном подземелье, где воздух свеж, как сырое молоко, Тэсса пробуждается от жутких сновидений о пожарах и ужасных потоках воды. Утро приносит лишь слабый кипяток из кофемашины, помогая ей справиться с ночной паникой и страхом.
— Из моей спальни потрясающий вид — прямо на море. Проснувшись, я ощутил необыкновенный приступ вдохновения. Я уверен, что создам здесь истинные шедевры!
— День уже, — проворчала Тэсса, поднялась на второй этаж, сняла мокрое платье и нацепила на себя майку со спортивными штанами. С полотенцем в руках она вернулась на кухню и протянула его Фрэнку.
Тот уже пересел на табурет рядом со столом и сверлил Холли фирменным неприязненным взглядом.
— Признаться, — завороженно уставившись на крапинки на карей радужке Фрэнка, говорил Холли, — постоянным секретом моей работоспособности является целибат.
— Что? — охнула Фанни.
— Недотрах, — перевела Тэсса. Она сунула нос в кастрюльку на плите, восхитилась тем, как там все булькает и кипит, голодно дернула носом и стащила кусок морковки с разделочной доски.
— Потерпи еще двадцать минут, — голосом, которым разговаривают взрослые с малышами, проворковал Холли. — И не просто недотрах, а полное отсутствие секса!
— И давно? — дрогнувшим от ужаса голосом пролепетала Фанни.
— Пятнадцать лет, — с достоинством ответил Холли.
— Что, даже не дрочишь? — с невольным сочувствием заинтересовался Фрэнк.
— Нет, нет, ничего такого. Однажды я был счастливо влюблен, предавался всем плотским утехам и не написал за год ни одной картины!
— Вот кошмар, — ужаснулась Фанни. — Стоит ли искусство подобных жертв?
Холли оторвал взгляд от Фрэнка и укоризненно цокнул языком, отправляя грибы в кастрюлю.
— Искусство стоит всего на свете, милочка.
— Смысл моей жизни — это наказание и разрушение, — не согласилась с ним Тэсса, — мы, инквизиторы, к созиданию плохо приспособлены.
— Инквизиторы? — удивился Холли. — При чем тут вообще инквизиторы.
— Тэсса Тарлтон, — ткнула она себе в грудь, — великий инквизитор, наславший безумие на Лондон.
Холли покачнулся. Фрэнк от него отодвинулся.
— Какая гадость, — простонал Холли, метнулся к раковине, и его вырвало.
Глава 7
Фрэнк проснулся как от рывка, испугавшись, что слишком крепко заснул.
И тут же понял, что его разбудило.
Невозможная пугающая тишина, от которой он так отвык.
Окно было чуть приоткрыто, и за ним слышались редкий дождь и немного моря.
И больше ничего.
В тюрьме, даже в изоляторе, никогда не было такой тишины.
Где-то всегда кто-то вздыхал, стонал, ругался, трахался, дрался, кололся, играл в карты. Кто-то кого-то насиловал, и кто-то кого-то убивал.
