Тэсса живет в крохотной деревушке на краю света, где каждый житель скрывает тайны и способен на неожиданные поступки. Нетривиальная любовь, сто пятьдесят покойников и встреча с художником переворачивают привычную жизнь героини, заставляя переосмыслить все, что она знала о себе и своем мире.
И вот — он лежит на мягкой кровати, и постельное белье пахнет морем и цитрусовым кондиционером, и за окном дождь с морем смешались в одно молочное марево, и совершенно непонятно, что делать дальше."
"Остаться в Нью-Ньюлине и впустить в свою жизнь всех этих людей? И белокурого мальчика, добровольно вставшего под взгляд Фрэнка, и двух толстячков с мохнатыми ушами, и ту стерву, которая демонстративно не открывала глаз, и кудрявую пекаршу с ее веселым любопытством.
Этого сумасшедшего художника, которого вчера вырвало на кухне Тэссы, и похожую на ацтекского божка девушку в ярких гольфах на кривых ногах, и черт знает кого еще.
Уехать и драться за свою жизнь до тех пор, пока он наконец не проиграет? Прятать глаза, переезжать с места на место, привыкать к вечному одиночеству и к ненависти, которая обвивала Фрэнка с раннего детства?
Если родная мать не могла выносить его, то кто же сможет?
Ответ прозвучал сразу.
— Фрэнк, — раздалось из коридора, — это Тэсса Тарлтон. Открывай поживее, у нас полно дел!
Он посмотрел на часы — шесть утра.
Самое время для частных визитов.
Встав с постели, Фрэнк распахнул дверь.
Тэсса в серой футболке и удобных джинсах протянула ему стаканчик кофе — она выглядела разбитой и усталой. Как и вчера утром, кстати. Кажется, она была из тех людей, кто оживает только к обеду.
— Пятнадцать минут на сборы, — объявила Тэсса. — Я жду тебя внизу.
Фрэнк уложился в десять.
— Твою мать, — с чувством сказал Фрэнк, когда они вышли из пансионата.
На стоянке рядом с его облезлым дряхлым пикапом стоял роскошный черный катафалк. Линкольн, чтоб его.
Тэсса раскрыла зонтик над их головами.
— Вперед, — легко воскликнула она и подтолкнула его в спину.
Он помнил — вчера она сказала, что поведет сама, поэтому двинулся к пассажирскому сиденью. Тэсса заботливо держала зонтик над его головой, для чего ей приходилось высоко тянуть руку вверх. Фрэнку хотелось сказать, что это лишнее, но он решил не выпендриваться.
Убедившись, что он устроился в шикарном салоне, Тэсса обошла блестящий нос линкольна и плюхнулась на свое место.
Первое время они ехали молча. Фрэнк ни о чем не спрашивал, а Тэсса ничего не говорила. Она спокойно управляла этим чудовищем, легко проскочила проселочные, чавкающие грязью дороги и уверенно вывернула на шоссе А30.
— Все равно опять мыть придется, — пробормотала Тэсса. — Хорошо, что через несколько миль дождь закончится.
— Откуда ты знаешь? — удивился Фрэнк.
— Потому что у Одри не самый большой радиус поражения.
