Тэсса живет в крохотной деревушке на краю света, где каждый житель скрывает тайны и способен на неожиданные поступки. Нетривиальная любовь, сто пятьдесят покойников и встреча с художником переворачивают привычную жизнь героини, заставляя переосмыслить все, что она знала о себе и своем мире.
В коридор он просочился прямо сквозь стену.
Холли шумно сглотнул, поежился и скользнул в ванную комнату, то и дело оглядываясь по сторонам. Кто его знает, чего теперь ждать от этого дома. Вдруг пикси выпрыгнут из вентиляционной решетки. Или демоны. Или кто еще тут может обитать.
Ему было не по себе от холодности Фанни, хотя ее излишнее дружелюбие вчера тоже пугало.
Холли привык, что его все любили и баловали, всем-то он нравился и все были рады его видеть.
Единственным человеком, который не лебезил перед ним, была его собственная помощница Мэри, но Холли ей специально доплачивал за это.
И сейчас Мэри очень не хватало — она бы уже обеспечила ему и ортопедическую подушку, и легчайшее одеяло из льна, и позаботилась бы о коктейле из пяти трав и трех овощей на завтрак. Без Мэри он чувствовал себя беззащитным.
И в то же время Холли четко понимал, что ей не место в Нью-Ньюлине. Это была внутренняя интуитивная убежденность, будто бы эта странная и своеобразная деревня сама выбирала себе жителей.
Наскоро приняв душ, Холли торопливо прыгнул в рваные джинсы, натянул пеструю майку и босиком спустился вниз.
Пол был теплым и деревянным, он обожал такие полы, и старые дома, и скрип половиц, и запах нагретого камня, и влажное дыхание моря. За высокими окнами моросил дождь, и в такую погоду хотелось валяться на диване с книжкой в руках и ни о чем не думать.
Фанни уже вернулась и теперь варила кофе.
— Хотите тосты? — сухо спросила она.
Холли не хотел, но не посмел отказаться.
— А где Тэсса? — спросил он с мучительной неловкостью.
— Уехала рано утром.
— Из-за меня? — вырвалось у Холли.
Фанни вдруг резко крутанулась на своих невозможно высоких каблуках, нависла над ним, и он близко увидел ее лицо — резкие черты и красивые глаза. С точки зрения Холли она была удивительна, необычна и даже красива — чеканной, гравюрной красотой.
Серые стальные глаза оказались цвета неба за окном — пасмурными и грозовыми.
— Ну вот что, художник, — сказала Фанни мрачно, — мне плевать, звезда ты, миллионер или гений. Но здесь, в Нью-Ньюлине, никто не будет называть Тэссу гадостью.
— Я вовсе… — начал было Холли растерянно, но ему не дали договорить.
— Инквизиторы, значит, тебе не нравятся, — взгляд у Фанни стал совершенно диким и яростным: — А ты помнишь, почему орден возродили тридцать лет назад? От нечего делать? Ради того, чтобы без всякой причины мучить невинных людей?
— Да нет же! — крикнул Холли. — Это все не мои слова и мысли!
— Как это? — оторопела Фанни.
