Тэсса живет в крохотной деревушке на краю света, где каждый житель скрывает тайны и способен на неожиданные поступки. Нетривиальная любовь, сто пятьдесят покойников и встреча с художником переворачивают привычную жизнь героини, заставляя переосмыслить все, что она знала о себе и своем мире.
Она сосредоточенно считала выручку. — Скоро позавтракаем.
— Кто это? — вдруг заинтересовался здоровяк. — Новый житель вашей психушки?
Тэсса подняла голову от пачки купюр и дала ему щелбан.
Глаза у здоровяка стали круглыми и жалобными.
— Как мэр деревни Нью-Ньюлин я осуждаю подобные высказывания, — рявкнула она.
— Ты совсем обалдела? — возмутился здоровяк, потирая лоб, и Фрэнк опять поразился тому, что люди не ощущают исходящей от Тэссы опасности. — Звезданулась из-за того, что вас настоящая звезда навестила?
— Кто? — рассеянно переспросила она, пряча деньги в бумажник.
— Холли Лонгли! Самый модный художник десятилетия!
— Ты что, Барти, любитель искусств? — прищурилась Тэсса.
Здоровяк стал еще крупнее, поскольку раздулся от гордости.
— Холли — кумир нашего города, — провозгласил он, — ведь он внук того самого Уолтера Лонгли, который прославил Ньюлин на весь мир. Постимпрессионизм, понимать надо.
Лицо у Тэссы стало таким изумленным, как будто одна из рыбин начала читать сонеты Шекспира:
— Подожди, ты-то откуда знаешь, что Холли Лонгли в Нью-Ньюлине?
— Так Фанни у себя в соцсетях сто фотографий уже выложила, — и здоровяк с готовностью сунул ей под нос телефон. Внимательно следя, чтобы не столкнуться с ним взглядами, Фрэнк подошел ближе и тоже уставился на экран.
— Вот, — сказал здоровяк, — ваша Фанни, правильно? Она всегда приезжает с Кевином. Стало быть, Холли в Нью-Ньюлине. Логика!
На фото действительно была Фанни в обнимку с немного напуганным художником.
На другом снимке совершенно свежий и жизнерадостный Холли Лонгли смеялся под дождем на каменистом берегу. Волны взмывали выше его головы, и белая пена грозилась вот-вот поглотить его. Надпись гласила: «И сказал Холли Лонгли, что вчера он встретил чудовище, и оно заворожило его. Если он погрузится во зло, то сможет ли понять добро?»
— Мудак, — неожиданно для себя выплюнул Фрэнк.
— Гений! — сурово поправил его здоровяк и обидчиво отнял телефон.
Вырулив с рынка, Тэсса едва не снесла столб, проскочила по встречке и рванула по дороге, которая пролегала вдоль моря. Фрэнка ослепила сияющая водная гладь, мерцающая под пылающим солнцем.
Желудок сводило от голода: за вчерашний день он раздобыл только кусок тыквенного пирога, а вместо ужина у них была драма с блевотиной.
— Тайская, итальянская, китайская или индийская? — спросила Тэсса.
— Любая, — быстро сказал Фрэнк. — Которая ближе.
Она неожиданно мягко рассмеялась.
— Да они все тут близко. Мы же в туристическом аду.
