Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
На всякий случай я быстро поставил аппарат на землю, перекрестился, глубоко вдохнул, раз-два-три, затем протяжно выдохнул. Я как-то видел такой метод по телевизору. Затем быстро догнал инженера, который снова оторвался метров на десять. Руки изнывали от усталости, на правой ноге из-за ходившего ходуном ботинка натиралась мозоль, от волнения у меня начало колоть в области сердца, хотелось бросить аппарат и бежать со всех ног.
«Черт, все это какой-то бред собачий, мне тупо нужно поспать».
Я старался гнать дурные мысли прочь.
"– Почему все работают молча? Что это за место такое? – не выдержал я.
– Это заключенные, им нельзя разговаривать.
– Заключенные? Я думал, тут работают строители! Почему им нельзя разговаривать?
– Здесь действуют определенные правила, которые легче не нарушать, чем потом жалеть об этом. Этим заключенным позволено работать, проводить время вне камер, они получили такую возможность спустя много лет хорошего поведения; один проступок, и все, здравствуйте, три стены и решетка круглый год.
– Мне что же, придется работать вместе с ними?
– Нет, что вы, они работают только на возведении фундамента и стен; все, что касается камер, решеток, безопасности тюрьмы – здесь они не принимают участие. Так что можете не переживать. На вашем участке заключенных не будет совсем.
Вроде бы все логично, но я не мог успокоиться.
«Почему заключенные должны работать по ночам? Здесь что, вообще не слышали о нормах трудового дня?»
Больше я не отставал и не смотрел по сторонам.
Постепенно сырая, чавкающая земля сменилась на твердый бетон, и я наконец смог обить об него свои измученные грязью ботинки.
«Могли бы и предупредить, что тут болото». Я был очень зол, ведь эти ботинки мне еще носить до зимы.
– Сергей Иванович, мы вообще сегодня дой…
Я не успел выразить возмущение, потому что перед моим носом совершенно из ниоткуда выросла огромная, неприступная каменная стена, мостом соединившая землю и ночное небо.
– О-хре-неть. – Я не смог сдержать эмоции, их была целая палитра: удивление, восторг и даже немного ужаса. Впервые в жизни я видел подобное строение.
«Нормальный такой заборчик», – эту фразу я предпочел оставить внутри собственной черепушки.
