Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
Почему ты не звонил? – наконец спросила она дрожащим голосом.
– Я немного обиделся на тебя, просто ты как-то странно отреагировала на мою командировку, словно тебе было все равно.
– Мне все равно? О чем ты говоришь? – Она отстранилась и строго взглянула на меня красными от подступающих слез глазами.
– Ну когда я звонил, помнишь? Ты разговаривала со мной очень холодно, создавалось впечатление, что тебе плевать.
Я еще раз взглянул на нее. Господи, как же она похудела. И эти синяки вокруг глаз. Она заметила это, и теперь краснота распространилась на щеки и нос; кажется, она готова расплакаться.
– Что ты такое говоришь? Мне плевать? Мне? Как, как тебе вообще в голову такое пришло?!
– Ну… – Я чувствовал себя полным ничтожеством в этот момент.
«Может, я действительно погорячился, может, просто мне тогда так казалось, все из-за этого проклятого места?»
– Слушай, я был не прав, прости меня, пожалуйста, я не знаю, что на меня нашло, эта чертова тюрьма. Я, я просто козел, прости, пожалуйста.
– Почему тебя не было так долго?
– Ты не поверишь, еще час назад я был уверен, что отсутствовал всего несколько дней, это какой-то бред! Я не понимаю, что произошло, может, они меняли дату в телефоне, пока я спал, хотя это глупости все… Я точно уверен, что не мог находиться там две недели, точно уверен. – Но я ни в чем не был уверен.
Дни в тюрьме менялись не только на экране телефона. Я также отсчитывал их, когда засыпал и просыпался.
«Помню каждую ночь или не каждую?»
– Ты мне веришь? – Я посмотрел ей в глаза, пытаясь разобраться, принимает ли она эти слова всерьез или думает, что я вру.
– Сам-то как думаешь?
– Ну а где, по-твоему, я был?
– Не знаю. – Она отстранила мои объятия и подошла к столу.
– Что это? – вдруг спросила Алина, глядя на конверт.
– А? О, кстати, это моя зарплата! – Я вдруг вспомнил о деньгах, и на секунду мое настроение поползло вверх.
Алина утерла нос и вытащила купюры из конверта.
– Это твоя зарплата? – Она повернулась ко мне, ее глаза увеличились.
– Здорово, правда? – Я гордо заулыбался, глядя на ее реакцию.
– Очень здорово, даже слишком здорово. – Она держала в руках пачку денег и, шурша банкнотами, пересчитывала их снова вслух, потом шепотом.
Я пригляделся, и мне показалось, что пачка стала больше.
– Погоди-ка, дай. – Я выхватил у нее пачку и пересчитал, затем еще раз и еще.
– Бред-бред-бред-бред.
