Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
– Встать! – скомандовал самый низкорослый с бульдожьим лицом охранник.
– Пошел ты на хрен! – истерично заорал я и плюнул к его ногам.
Тот кивнул остальным, и они подняли меня за плечи.
«Бульдог» подошел ко мне и, схватив за руки, начал их разглядывать. Затем он указал остальным на кровь, сочившуюся из ран. Те осмотрели меня с каменными лицами и, никак не реагируя, отвели взгляды. Затем меня наконец отпустили, я присел на кровать и начал ждать дальнейшего развития событий. Но охранники вышли из камеры и, закрыв за собой калитку, двинулись туда, откуда пришли.
Тело изнывало от ударов, в голове теперь была только одна мысль, она автоматически стала главной целью всей моей жизни, – выбраться из этого места.
Я подошел к решетке и, тяжело дыша, начал звать соседа, но на этот раз уже не так громко и смело, как раньше:
– Слышь, ау, ты там как, живой?! – Ответа не поступало.
Я подождал немного и снова позвал:
– Парень, ты как? Слушай, что здесь за беспредел творится? Тебе же к врачу надо, они не оставят тебя так? Ты слышишь, что я говорю?
Немного погодя послышались странные звуки.
Сначала я подумал, что мне кажется, но, прислушавшись, понял, что это мой сосед давится смехом. Его неестественное хихиканье звучало негромко и противно. Я уже слышал подобные чавкающие, хрюкающие звуки тогда в бойлерной.
– Ты чего ржешь-то?!
– Вра-а-ач? Ты что-о-о, серь-е-е-зно? Мне вра-ач ну-ужен? Их-их-их, откуда ты тако-о-ой сюда свали-и-и-лся?! – Голос его злобно булькал.
– Какой такой?!
– Почему-у твои ру-у-ки не горя-ят?! Ты де-е-емон?
– А почему они должны гореть? К решетке подведен ток?!
– Да ты доста-ал мен-я-я-я! – взорвался он ни с того ни с сего, позабыв про свои собственные предупреждения о тишине, но через секунду снова сбавил обороты. – Ты пра-а-авда здесь рабо-отаешь сварщиком?
– Да, я уже устал повторять всем.
– Их-их-их, тогда я тебе вдойне-е не зави-и-и-дую.
– Это почему же?!
– Потом-у-у-у, потому что это зна-ачит, дру-у-уг мой, что ты не должен быть здесь.
– А я о чем говорю!
«Наконец этот идиот начал понимать».
– Не-е-ет, ты не понял, ты здесь не до-о-лжен находиться не потому-у, что никого не убил, ты просто не должен быть зде-есь.
– В смысле? О чем ты говоришь? Я ничего не могу понять из твоего бреда! – Не знаю почему, но после его слов в груди поселилось гнетущее чувство, оно разрасталось снежным комом, а мой сосед только добавлял ему веса.
