Автор
В тишине ночи раздается только скрип деревянных ступенек и тихий скреж засовов. Шорох приближается к изголовью кровати, нарушая сон. Удар — и ветеринарный анатом Максим Долматов пытается вытереть пот со лба, перед глазами все еще острое ощущение усталости и разбитого сердца. Так начинается новая жестокая смена дежурства в тюрьме мертвых......
– Да этот козел мою жену схватил за зад! – выкрикнул я, не в силах сдерживаться.
Голос в моей голове не обращал внимания на мои оправдания, он без запинок продолжал говорить в заданном темпе:
– Вследствие чего он пропустил смену, во время которой отключился свет в нескольких домах, одним из домов была клиника, где проходила операция на открытом сердце. Аварийная бригада, в которой он числился, выехала на место, чтобы устранить последствия короткого замыкания. В бригаде, кроме него, работали два стажера и один опытный электрик, через три дня уходивший на пенсию.
Я чувствовал себя спортсменом-любителем, взявшим непосильную штангу на грудь, а голос нагружал меня тяжелыми блинами неизвестных мне фактов, которые так или иначе были связаны с моими действиями. Постепенно штанга становилась все тяжелее, и если поначалу я мог привести какие-то доводы в свое оправдание, то спустя немного времени гриф уже давил на мою грудную клетку так, что еще немного – и послышится хруст.
Он говорил и говорил, а я чувствовал себя полным дерьмом, совершившим столько зла, что по сравнению со мной Аль-Каида[1] была благотворительной организацией.
Больше я не пытался перебивать, молча обрастая слоем собственных грехов.
Факты, о которых я даже не догадывался, лупили меня кусками грязи. Грязь лилась со всех сторон. Она зловонной жижей стекала на голову, заползала в уши, хрустела на зубах, по пищеводу спускалась в желудок, а оттуда – в кишечник. Под ногтями ее скопилось столько, что, высыхая, она отваливалась кусками.
«Неужели это все сделал я? Так много. Я даже не представлял, какое я чудовище. Мне следует гореть в аду за такие дела!»
– Ада не существует, – сказал голос, подытожив, словно прочел мои мысли.
– А что тогда есть? – с грустью спросил я.
– Судебная система до и после жизни мало чем отличается. Человек может существовать только в двух формах – свободной и несвободной.
– Вы бог? – с благоговейным трепетом прошептал я.
– Я – судья, а вы подсудимый, вопросы здесь задаю я, – в третий раз повторил он. – Итак, проанализировав все ваши деяния на протяжении жизни, суд выносит окончательное решение.
– Уже? Так быстро? Я… я не готов.
