Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Он крепко обнимает меня, и это говорит все, что он не может сказать вслух.
Я ломаюсь, обхватываю руками его торс и рыдаю в его толстовку.
Наконец Лэнстон находит слова, которые пытался произнести. Говорит так тихо, что я знаю, что только я могу его услышать.
— Ты хотела умереть, чтобы они не чувствовали, что должны это сделать.
Услышать это от кого-то другого…
Это меня спасает.
— Спасибо, — шепчу я.
XXXVII
Уинн
Лэнстон бросает мою черную сумку в багажник.
Его улыбка широкая и полна надежды.
У меня, как ни странно, тоже.
В наших сумках не так много вещей, но в этом есть что-то захватывающее.
Мы можем начать новую жизнь в Бостоне. Это так далеко и совсем не похоже на то, что здесь."
"Купить новую одежду и мебель, начать все с чистого листа — это как символ нового мира.
Лиам стоит за нами с безэмоциональным выражением лица.
Он был очень разбит, готовясь к нашему отъезду в течение последней недели, но дело не только в этом. Такое ощущение, что он эмоционально отстраняется ради нас. Поэтому мы не видим, насколько ему больно.
Мы умоляли его передумать, просто поехать с нами в Бостон. Лиам, несмотря на свое упрямство, отказался.
Кросби не может знать все. Он не смог бы найти нас так далеко, не так ли?
Я уже не уверена.
— Вы двое, езжайте осторожно. Никаких гонок или чего-то подобного, — бормочет Лиам, как отец своим детям. — Не пишите мне адрес, пока не услышите от меня, что все в порядке. Нужно быть осторожными.
Лэнстон протягивает руку, и Лиам сжимает ее.
— Мы будем осторожны. И скоро увидимся.
Они по-братски обнимаются, и мое сердце сжимается, когда я вижу, как Лиам страдальчески хмурит брови.
Все это несправедливо.
Лиам обнимает меня так крепко, что мне кажется, будто он передумал, но он ослабляет объятия, нежно целует меня и отпускает.
Лэнстон наклоняется вперед на водительском сиденье и смотрит в зеркало заднего вида с волнением и тревогой в глазах.
Окна опущены наполовину; прохлада в воздухе пробегает по моему предплечью и вызывает мурашки по коже.
— Я чувствую себя дерьмом из-за того, что солгал ему, — неохотно говорит Лэнстон, глядя на меня.
Я киваю. Ложь заставляет меня чувствовать себя предательницей. Даже если это для того, чтобы помочь человеку, которого я люблю.
А что нам оставалось делать? Мы не могли оставить Лиама наедине с Кросби. Он отказался позволить нам остаться. Так что нам пришлось действовать тайно и строить планы без него. Планы, которые не включали Бостон и пребывание на восточном побережье.
— Я тоже.
