Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Затхлый, заплесневелый запах теплицы ударяет мне в нос.
Это здание было заброшено, потому что его не использовали.
Пыль и мокрый цементный пол — это все, что сейчас здесь есть. Моя душа устает, когда я тащу свое тело в заднюю комнату. Свет под дверью светится янтарным цветом.
Он уже здесь.
Я крепче сжимаю карманный нож. Прерывисто дышу, а лоб покрывается холодным потом, когда я заставляю себя повернуть ручку двери. Все в моей голове кричит, чтобы я убегал. Остановился и уехал с Лэнстоном и Уинн.
Я не обращаю на это внимания.
Дверь открывается, поспешно захожу внутрь, с ножом наготове и адреналином в крови.
Но комната пуста.
Мое сердце замирает, а взгляд падает на маленькую липкую записку, лежащую посреди пола, над стальным водостоком.
Наклоняюсь, чтобы прочитать ее, в голове кружится голова.
Это смайлик с одним словом под ним. Когда я его читаю, кровь отливает от моего лица.
Мои губы немеют, а пальцы обжигает приступ тревоги.
Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты.
Стеклянные стены теплицы — ярко-оранжевые, освещенные извне.
Нет. Нет, он бы этого не сделал.
Я врываюсь в дверь и падаю на замерзшую землю в тот же миг, когда вижу, как пламя лижет небо яростными вспышками оранжевого, красного и желтого цветов.
Бумажка выпадает из моей руки.
:) Горите
XXXIX
Уинн
По улицам разносится вой сирен.
Лэнстон протягивает мне чашку кофе, и мы выходим на улицу, накинув на плечи одеяла, чтобы посмотреть, что там черт возьми горит в четыре тридцать утра.
Яркое теплое сияние освещает небо в южной части города.
Лэнстон сидит на капоте своей машины и потягивает напиток.
— Думаешь, это кукурузное поле? Хотя, наверное, слишком поздно для разведения костра.
Я пожимаю плечами.
— Может, кто-то специально это сделал.
Моя чашка застывает, не доходя до моих губ, как на ум приходит одно имя.
Наши взгляды встречаются, и Лэнстон бледнеет, когда мы одновременно бормочем:
— Кросби.
Весь город проснулся и с испуганными лицами смотрит, как мы мчимся по главной улице.
Пожар слишком далеко, чтобы быть кукурузным полем. Мое сердце беспорядочно колотится в груди, а в горле пересыхает.
С тех пор как мы сели в машину, Лэнстон не сказал ни слова. Страх пронизывает воздух вокруг нас.
Пожалуйста, не «Харлоу»… пожалуйста.
Я повторяю эту мысль снова и снова, пока мы не мчимся по длинному отрезку дороги, ведущей к реабилитационному центру.
