Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
— Я работаю здесь с тех пор, как окончил колледж, мисс Колдфокс. Уверяю вас, это не первый раз, когда я слышу этот отвратительный ответ.
Его холодные зеленые глаза смотрят на меня, словно что-то ищут.
Не могу не задаться вопросом, найдет ли он это.
— Ну, вы спросили, что мне нравится. — Я пожимаю плечами и скрещиваю руки. — Хотите, чтобы я соврала вам и сказала, что мне нравится готовить или что-то еще в этом духе? Потому что я ни хрена не готовлю.
Глаза Джерико сужаются. Его уши становятся ярко-красными.
— Точно. Что ж, не хочу вас расстраивать, но я не буду включать секс в ваш план лечения. И также позабочусь о том, чтобы вас не заставляли готовить.
Он что-то записывает в своем блокноте, прежде чем мы продолжаем идти по темному коридору.
Когда поднимаемся в комнату для собраний, в воздухе витает звук человеческих разговоров. Она заполнена красивой кожаной мебелью, причудливыми кофемашинами и стойками, а также несколькими черными дубовыми столами. Окна от пола до потолка тянутся по всей длине комнаты.
Мужчины и женщины в обычной уличной одежде отдыхают на диванах или облокотились на перила, ведущие на крыльцо, курят сигареты и вдыхают холодный осенний воздух.
Все выглядят… счастливыми. Или, по крайней мере, довольными настолько, что у них нет пустого взгляда или темных кругов под глазами.
Мои глаза расширяются при виде великолепного рояля, стоящего перед окнами, на фоне полей цвета шалфея и пышного темно-зеленого леса с оранжевыми кленовыми деревьями. Облака окутывают бледно-голубые горы вдали.
Сердце замирает от ностальгических песен, проносящихся в моей душе при одном только взгляде на красивые черно-белые клавиши.
— Вы играете?
Вздрагиваю, совершенно забыв, что рядом со мной стоит Джерико. Комната перенесла меня в место, которое я давно не посещала. В место, наполненное обидой и глубокой, тревожной болью. Музыка там мрачная и далекая. Холодная.
— Да… я делала это. — Бормочу я, сжимая дрожащие руки в кулаки. — Но я больше не играю.
— Я бы хотел включить это в ваш план лечения, если вы не против.
Джерико снова достает свой клипборд и записывает какие-то заметки, пока я киваю, не отрывая глаз от пианино. Я бы не отказалась остаться в этой комнате на некоторое время и просто существовать в течение крошечного, незначительного момента.
Мы идем дальше по коридору, мой взгляд задерживается на комнате для собраний, пока она не исчезает из виду.
