Я родилась с особой бременем — пороком сердца. Его хладнокровие и тщеславие подчас выдает мой внутренний мир, но у меня есть еще больше: я имею дар предвидения. В каждой главе истории моих дней я вижу будущее, а это придает мне силы смириться со своим несчастьем и раскрыть свои тайны перед судом....
Ни тот, ни другой вариант меня не устраивает. — Помнишь наше обещание?
Я нерешительно киваю. Я должна подождать… Но как же он? Я не знала, что он так же нездоров, как и я.
— Что ты только что сказал?
Его голубые глаза темнеют, и он наклоняется ближе, его губы касаются раковины моего уха.
— Мое лекарство, — его голос — всего лишь шепот, но он проникает в мои кости. — Я остановлю тебя в твои самые темные часы. Обещаешь ли ты сделать то же самое для меня?
Лиам отстраняется, и его губы касаются моих.
Инстинкт подсказывает мне, что он опасен, но я не могу отстраниться от него.
Он — сама гравитация.
Я попала в его орбиту, как только увидела его в больнице.
Я рассматриваю его мгновение. Он смелый, сумасшедший, в нем есть все, чего нет во мне. Но он прав. Я убегаю от эмоций, и я здесь, чтобы встретиться со своими демонами, не так ли? Возможно, он сумасшедший, но я не думаю, что у меня есть шанс выжить без небольшого сумасшествия.
Я сказала Джеймсу, что буду стараться изо всех сил.
Подумав минуту, поднимаю на него взгляд, сжимая руки в кулаки.
— Да, обещаю.
Он наклоняется вперед, его мягкие губы прижимаются к моим. Я не знаю, из-за чего это происходит: из-за напряжения, которое сейчас сжигает воздух вокруг нас, из-за пульсирующей боли в запястье или просто… просто из-за него. Но искра, которая разгорается между нами, проникает глубоко в мое сердце.
Лиам отстраняется и улыбается.
— Пока смерть не разлучит нас, солнышко.
Он поцеловал меня.
Не из любви или тоски — это договор. Ужасно токсичный договор для двух разбитых душ, которые опустились на самое дно.
Но это наш договор, наше обещание.
И вот так, я думаю, я нашла что-то столь же привлекательное, как смерть. Я возмущаюсь на моего нового соседа по комнате, Лиама Уотерса.
— Я тебя ненавижу. — Говорю я, вытирая губы рукавом.
— Ненависть требует много усилий.
Он проводит пальцем по линии моей челюсти.
Вновь обретаю самообладание и кладу ладонь ему на грудь, чтобы оттолкнуть его. Черная толстовка мягкая, но тело под ней упругое.
— Ты мерзкий и жестокий. Ты целуешь всех своих соседей по комнате? Ты болен.
— Клинически. — Он забавно ухмыляется. — А ты, кажется, не возражала против этого."
"Я нахмуриваю брови, осматривая свое порезанное запястье.
